«Алмаз» приближался к пирсу. Помощник командира отдал команду: «По местам стоять! На якорь и швартовы становиться!» Корабль качнулся на воде и затих. Не успели подать трап, к причалу подкатила черная «Волга». Из машины вышли двое в штатском и комбриг Громов. Он поднялся на палубу и, приняв рапорт командира «Алмаза», спросил:
— Где нарушитель, в кубрике? Пришел в себя?
— Еще там, на судне.
— Молодцы! — пожал комбриг Маркову руку. — Так держать!
— Есть так держать!
25
Усталое солнце скатилось за горизонт. Капитан 3-го ранга Марков возвращался на корабль. В ушах у него все еще звучали голоса детей. Сын просил в субботу прийти в школу на встречу с ребятами, рассказать им об экипаже «Алмаза», охраняющем морскую границу. Дочь передала плитку шоколада, чтобы он отдал «дяде Юре» Егорову за краба. Жена твердила свое: «Игорек, береги себя! Море — злое и лютое». Марков улыбнулся в ответ и дважды повторил любимую фразу: «Выше нас — одно море!»
Подходя к причалу, Марков вспомнил комбрига: «Беспокойный»… Когда вернулись с моря, он выслушал доклад о дозоре, потом заметил, что как бы снова не пришлось кораблю идти к острову. «Считай, что у тебя передышка, как на войне. В бою как: взял рубеж, передохни — и дальше».
Дежурный по кораблю отдал Маркову рапорт и доложил, что звонил на корабль комбриг.
«Боится, как бы я не остался дома ночевать», — взгрустнул Марков.
Он приказал дежурному по кораблю узнать в штабе на завтра прогноз погоды и направился к акустикам. Матрос Егоров играл на гитаре. Он так увлекся, что не слушал, как в пост спустился командир. Увидев Маркова, Егоров покраснел, смутился.
— Садитесь, пожалуйста. Я ищу мичмана, — сказал Марков и слегка залился румянцем, потому что схитрил: мичмана он не искал. Ему хотелось начистоту поговорить с Егоровым.
Матрос сказал, что полчаса назад тренировался на аппаратуре с мичманом, но Капица ушел на соседний корабль за радиолампой.
— Ну-ну, — Марков постоял немного, потом присел на стул-вертушку. — Вы были в музее Северного флота?
— Не приходилось.
— Там есть одна интересная листовка. Знаете, кому она посвящена? Мотористу торпедного катера Северного флота мичману Михаилу Егорову, ныне капитану первого ранга. Признаюсь, читал я эту листовку не без чувства гордости за своего старшего начальника. То, что сделал в бою Егоров, не надломило его. Потому, значит, есть в нем сила воли, без которой ни ты, ни я, Егоров-младший, ничего не стоим.
На лице матроса появилась ироническая улыбка.
— И что же он такое совершил?
— Спас от гибели корабль…
И Марков рассказал, как это случилось. Ничего не утаил: и то, как в бою снаряд угодил в торпедный катер, и то, как Егоров под огнем врага срастил трубопровод, и то, как истекал он кровью, но боевой пост не бросил.
Пока говорил командир, матрос не сводил с него карих глаз. Голос у Маркова порой надрывался, а то вдруг становился глухим. Но вот в глазах командира что-то дрогнуло, и он, глядя на матроса, тихо сказал:
— Дело не в том, что мичман Егоров пролил свою кровь в бою — кровь проливали многие. А в том, Юра, что своей жизнью рисковал, подвиг совершил.
Матрос бережно взял листок.
— Читай… — Капитан 3-го ранга встал, тронул за околыш фуражки, внимательно поглядел на Егорова. — В кадрах я был. Есть на берегу одна должность… Пишите докладную, отпущу вас.
— Вы хотите, чтобы я с «Алмаза» ушел? — с трудом выдохнул матрос. — Света тоже считает, что на берегу нам будет легче жить. Может, и вас она об этом просила?
Капитан 3-го ранга молчал. На днях у него действительно была жена Егорова. Он встретился с ней на КПП, куда она пришла под вечер.
— Я хочу поговорить о Юре… — Она смутилась и тут же добавила: — Простите, мне очень надо.
— Что, обидел вас? — насторожился Марков.
— Нет, нет, тут другое, — поспешно ответила она, волнуясь.
Марков предложил ей пройтись вдоль причала. Она согласилась. И как-то сам по себе у них завязался душевный разговор. Света рассказала о себе, призналась, что очень любит Юру. А вот он ведет себя как мальчишка. В воскресенье ему звонил отец, а он даже трубку не взял.
— Пришлось мне солгать, что его нет дома. А теперь вот каюсь, к вам пришла, — она сказала это с дрожью в голосе, — Поговорите с Юрой, а? Зачем так родных обижать?..
Вспомнив это, Марков подошел к матросу, чувствуя тупую боль в сердце.
— Ты вот что, акустик… Напиши домой. Хотя бы напиши не как своему отчиму, а как ветерану, герою войны. Сделаешь, да?