— Человек себя выдал. Там, на сопредельной стороне, в кустах ольхи…
— А вас он видел? — спросил майор.
Костюк сказал, что когда он и младший наряда пробирались узкой тропой, то у самой воды увидели лису. Она лакомилась свежей рыбой, но вдруг, как изваяние, застыла на песке и к чему-то прислушалась. Это длилось несколько секунд, потом лиса вильнула длинным пушистым хвостом и нырнула в кусты на нашей стороне.
— Там кто-то был. Лиса зверь чуткий и неспроста побежала в кусты. Это уж факт! — твердо проговорил ефрейтор и, поглядев на майора, добавил: — При луне и ярких звездах «гость» не осмелится перейти границу.
— По-всякому бывает. Участок сложный — лес, горы, речка. Нарушитель в один миг может пересечь КСП, махнуть в лес, а там ищи-свищи. Помните, в прошлом году в такую же звездную ночь мы брали чужака? — Марков усмехнулся. — Тут гляди в оба. Нарушитель, он как змея — появляется там, где ее не ждешь, и неожиданно жалит.
Вернувшись на заставу, Марков решил посоветоваться с начальником отряда. Полковник Радченко был человеком простым, общительным и, если дело касалось службы, беспощадно требовательным. Никому не прощал малейших упущений. Внимательно выслушав Маркова, помолчал, покашливая в телефонную трубку.
— Что думаете предпринять? — наконец спросил он.
— Усилить охрану участка у Песчаной косы, — доложил майор. Он ждал, что полковник одобрит это, но тот решительно возразил:
— Полагаю, что Песчаная коса — отвлекающий маневр. Не станут они на мелководье пересекать границу. Тут что-то другое. А лису могли и умышленно спугнуть. Заметили пограничный наряд и спугнули. Уверен, нарушитель имеет виды совсем на другой участок. Как там у Черного камня, тихо?
— Пока тихо.
— А вы и рады небось, да?
— Глаз не спускаем.
Полковник посоветовал не выпускать из поля зрения стык между морем, лесом и рекой. Майор слушал начальника отряда, а сам видел себя у Черного камня. Река в том месте глубокая, моторная лодка легко проскочит. А берег хотя и крутой, но для высадки годится. Честно говоря, Марков и сам подумывал о Черном камне, но не стал докладывать полковнику, почему-то решив, что нарушитель вряд ли пойдет в тех местах. Ему стало неловко, что начальник отряда, по сути дела, все рассудил за него. И он виновато признался:
— Я тоже грешу на Черный камень. Что-то зашевелились там лесорубы.
Полковник сухо сказал:
— А чего же вы ждете? Надо немедленно выставить «секрет». И вот еще что: кто был в дозоре в тот раз? Ах, ефрейтор Костюк. Так, так… Его туда и пошлите. Пусть хорошенько понаблюдает. Парень он сообразительный. Да, тут мне жена его написала. Тревожится, почему не отвечает на ее письма.
Марков засмеялся, и этот смех вызвал на другом конце провода сердитую реакцию:
— Что это вы? Я, майор, серьезно…
— Она и мне письмо прислала. Я поговорил с ефрейтором, он заверил, что напишет ей. Зря она, товарищ полковник, любит ее Костюк, любит. Только ведь служба у него, а не турпоход. Некогда ему каждый день писать.
— Тогда так и ответьте ей, — сказал полковник. — Коль к вам обращалась, вы и ответьте. Как командир. Ясно?.. Ну, до свидания!
Когда майор после разговора проходил мимо комнаты службы, то невольно остановился, услышав из-за двери голос ефрейтора Костюка. Тот кого-то явно поучал:
— Все видеть, хоть днем, хоть ночью, и во всякой ситуации соображать, быть начеку. И еще, значит, набираться опыта. А то окажешься в положении лодки, в которой гребут против течения. Тут нужна силенка, чтобы плыть и плыть. Только остановишься, как тебя мигом отнесет далеко в сторону.
— Это что ж получается, я, рядовой Колотов, остановился, да?
— Может, и не совсем, но холостые шаги у тебя есть. На границе они опасны: врага упустишь. Слышал, как во время поединка с диверсантами погиб начальник заставы Михаил Козлов? Так вот он в землю лег, а мы с тобой вместо него в дозор шагаем, его шаги на границе продолжаем. Вот оно какое дело, Леня. Я тебе что говорил? Гляди в оба. А ты? Прозевал, может, когда лесоруб сел в лодку и поплыл к Черному камню.
— Да я же лес прочесывал.