Фельдшер, Алексей Резников, худощавый парень в белом халате и с прической под «битлов», сидел за столом и что-то деловито писал.
— Привет, Леш, — заглянул в кабинет Дорожкин.
— А, Игорь! — Фельдшер оторвался от бумаг. — Случилось что?
— Девчонку посмотришь?
— На предмет?
— Ну… — Участковый ненадолго задумался. — В воду ее столкнули. А там камни, мостки… В общем — синяки, ссадины… И жалуется на боль в ребрах.
Встав, Алексей одернул халат и глянул на притихших у двери девчат:
— Ну, которая?
— Она! — дружно указали на Леру подружки.
— Хорошо! — улыбнулся фельдшер. — Как тебя зовут? Как-как? А, Валерия… А фамилия? Понял… к бабе Дуне приехала. На каникулы?
— Ну-у… не на все… — Лерочка снова засмущалась.
— Что ж, проходи за ширму… А вы, барышни, — на улочку.
В ожидании результатов осмотра Дорожкин уселся на топчан.
— Так… — послышалось из-за ширмы. — Здесь больно? А здесь? Ручки подними… Опусти медленно… Та-ак… Давай-ка теперь йодом… ага…
— Ай!
— Что? Разве больно? Ну, все, все уже… Рисовать умеешь?
— Н-нет…
— Плохо! Ла-адно, ладно, шучу…
Выйдя из-за ширмы, Резников вновь уселся за стол и глянул на участкового:
— Ну что сказать… Синяки, ссадины я обработал… Там еще третьего правого ребра ушиб. Но хорошо бы рентген сделать. Вдруг трещина?.. Валерия! Бабушке скажи: в больницу надо, на рентген.
— В больницу? — На глаза девушки навернулись слезы. — Я… я не хочу…
— Да не боись! — подмигнул фельдшер. — В палату не положат! Ну все, ступай. Если что заболит — сразу же приходи.
— Спасибо… — Лерочка с грустным видом вздохнула и вышла.
— Браконьер? Сетка? Да тут у всех сетки. — Резников задумчиво покивал и покусал губы. — Но чтоб девочонку в омут… Нет, это вряд ли наши… Скорее приезжий кто, шабашник!
В дверь осторожно постучали.
— Можно? — в кабинет заглянула Лерочка.
— Да-да, заходи… Заболело что?
— Нет, что вы… Просто я вспомнила, кто рисует хорошо. Федорова Галина! Ну та, с косами… Позвать?
— Спасибо, не надо пока. — Алексей не выдержал, рассмеялся.
— Ну… — засмущалась Лера. — Я тогда это… пошла…
Скрипнув, захлопнулась дверь.
— Вот и я так с женой своей познакомился, — прищурясь, вдруг вспомнил Дорожкин. — После армии, уже будучи младшим лейтенантом… Ладно, пойду! Да… — Уже распахнув дверь, участковый вдруг оглянулся на пороге: — Леша! А тебе зачем художники-то? Санитарный листок выпускать?
— Хуже! — Тряхнув челкою, фельдшер махнул рукой. — Стенгазету! Посвященную шестнадцатому съезду комсомола. Начмед сказал — чтоб была!
Нужно было поискать гада. Если уже не свалил куда-нибудь на свою шабашку… Вернется? А бог его знает… Но если чужак, заприметят, да. Расскажут. А если свой? Если девчонку толкнул кто-то из местных? Есть, есть тут такие. Хотя бы Сомова взять или того же Гольца… Эти могли, да. Тем более — оба ранее судимые…
Проверку Дорожкин начал с парома, связывающего Лерничи с остановкой рейсового автобуса и вообще — с дорогой в цивилизованные места. Паромщик, Веня Карташов, тоже, кстати, был судимый. Что поделать — «сто первый километр»!
Подкатив к стоящему у мостков парому, участковый заглушил двигатель.
— Как народ, Веня?
— А! Товарищ капитан! — обернулся паромщик, здоровый мужик в расстегнутой до пупа рубахе. — Уезжаете уже? А народ, как всегда, пьянствует! Вчера еще в сельпо «чернила» по рубль две завезли.
«Чернилами» называли дешевое плодово-ягодное вино, конечно крепленое. Водка, да, была дороговата. Самая дешевая, «Московская особая», — два рубля восемьдесят семь копеек, «Столичная» дороже — три шестьдесят две, коньяк — четыре двенадцать. Впрочем, коньяк в деревнях не пили, да и водку — по праздникам, в обычное время больше катил самогон. С чем участковый обязан был бороться!
— Пьянствуют, говоришь? А ты что же?
— А я, гражданин начальник, на работе не пью!
— Молодец!
Ага, не пьешь, как же! Оно и видно, что под хмельком. Эвон, язык развязался.
Что ж, тогда можно и побеседовать… минут десять-пятнадцать…
Все это время участковый потратил зря! Нет, Карташов говорил много и даже местами весьма интересно — только вот не о тех и не о том. Чужих в деревне не видел, кто красную рыбу на электроудочку ловит — опять же, ни слухом ни духом.
Да, честно говоря, по поводу браконьерства капитан ничего толкового от Карташова и не ждал узнать. Здесь, в Лерничах, браконьерил каждый второй, не считая каждого первого. Без всякой оглядки на советскую власть. С другой стороны, местные всегда меру знали.