Федерального судью, пусть и в отставке, не обмануть…
Нет ничего лучше старых, еще довоенных дачных поселков. Нет ничего лучше огромных лесных участков с елями и соснами. Эти участки никогда не были обезображены парниками и ровными рядами цветущей картошки. Стоящие в глубине леса дачи едва можно было разглядеть с дороги или соседских владений. Поэтому их обитателям не нужны двухметровые «кремлевские стены», столь любимые хозяевами новых коттеджей.
Да, на этих дачах нет сегодняшнего комфорта. Но они сохранили дух времени. Дух старой русской интеллигенции.
Все эти годы и десятилетия на косогорчике около старой деревянной лестницы по пятницам, ближе к вечеру, собирается ребятня. Так было в шестидесятые, семидесятые, восьмидесятые годы прошлого века. Так остается и по сей день — мальчишки и девчонки встречают электрички, побросав в траву свои велики.
Меняются века, поколения, социальный строй, меняются модели велосипедов — а дети продолжают перед выходными ждать своих родителей. Бабушка и дедушка — это, конечно, хорошо. Но папа и мама…
Ждать их начинаешь с вечера четверга, потом, лежа в постели, представляешь в деталях завтрашнее путешествие на станцию. Приезжаешь обязательно заранее — надо же место занять! — и с замиранием сердца смотришь сверху вниз на растекающиеся по перрону людские ручейки. Родители в толпе опознаются безошибочно. Помогает почти звериный нюх…
К отцу Галина Николаевна тоже обычно приезжала по пятницам. И проходя мимо косогорчика, вспоминала, как сама высматривала папу в людском потоке. Ее же никто никогда не встречал. Как говорится — не сложилось…
Но все равно — выйдя из вагона и не обнаружив зрителей в амфитеатре (середина недели, сидеть у станции совершенно бессмысленно) она почувствовала себя обделенной.
Однако окунувшись в размеренную дачную жизнь, абсолютно не соприкасающуюся со столичной суетой, Галя Рогозина успокоилась и поняла, что она дома.
Мимо нее шли тетки в косынках, несли ведра со смородиной. Бегали беспечные, ничего не знающие об Органисте дети. Где-то впереди поднимался дымок, дразнил обоняние всей округи запахом шашлыка. Приглушенно играла музыка. Душа постепенно начала расправляться и оттаивать…
Калитка, привычно скрипнув, отворилась. Как же здесь легко дышалось!
Недавно прошел дождь, тропинка еще не просохла. Поднявшись на крыльцо, Галина Николаевна дернула ручку двери, ведущей на застекленную террасу.
Архитектура дачи была весьма своеобразна — для того чтобы попасть в жилые комнаты, надо было пробраться через целую анфиладу веранд. Зачем их настроили аж три штуки, не помнил даже отец. Это была идея Рогозина-деда, известного оригинала.
— Пап, ты дома? — крикнула дочь.
Дверь не поддалась. Найдя в сумке ключи, Галина Николаевна вошла в дом и на всякий случай позвала еще раз:
— Па, ты что, спишь?
В ответ — тишина…
Заглянув в комнату отца, Галина увидела, что кровать пуста. Отсутствие на террасе удочек объяснило все. Рогозин-отец был страстным рыбаком, можно сказать, маньяком рыбной ловли. Полковник милиции Рогозина как будто споткнулась о страшное слово. Ощущение было такое, словно «маньяк» преследует ее даже здесь, на тихой отцовской даче.
Галина Николаевна оглянулась и увидела на столе пачку газет. Взяв одну из них, начала пролистывать…
Заголовок на первой же полосе буквально кричал: «Очередная жертва Органиста. Милиция бессильна». Ниже — большая, но некачественная фотография с места происшествия: тело мальчика на носилках, носилки аккуратно, как будто не понимая, что сделать хуже уже невозможно, санитары грузят в старенькую машину «скорой помощи». Возраст и оснащение машин, в народе прозванных труповозками, никого особо не волнует. Поэтому для этих целей даже в столице используются «скорые» образца семидесятых.
Прочие заголовки не уступали первому: «У нас нет ни одной улики», «Сколько стоит детская печень?», «Террор в Москве», «Посещаемость школ упала на пятьдесят процентов», «Новый Чикатило. Только хуже»…
Не выдержав, она швырнула газету в угол, потом судорожно схватила пульт, включила телевизор и села на диван в надежде отключиться под бормотание какого-нибудь дурацкого шоу. Но увы, первым, что она услышала, было:
— …Опять ни одного свидетеля, ни одной улики. Милиция бессильна. Сегодня у нас в гостях полковник милиции, начальник…
Пальцы начали прыгать по кнопкам, но все каналы передавали новости. Одни и те же. Посмотрев на стоящий на этажерке будильник, Галина Николаевна обреченно пробормотала: