Выбрать главу

— Сейчас, — и исчез в недрах квартиры, крича оттуда. — А что случилось-то? Могу и договор аренды показать. У нас все по закону.

Он вернулся с паспортом и вручил его Круглову. Тот изучил документ и вернул хозяину.

— А где сейчас Гущины живут, знаете?

Квартиросъемщик почесал взлохмаченную со сна голову.

— Нет, они сами за деньгами приезжают. Пятого числа каждого месяца…. А, подождите, у меня же их телефон есть! Сейчас…

Он снова убежал.

Круглов услышал женский голос:

— Солнышко, кто там?..

Круглов вышел из подъезда и направился к Рогозиной, стоявшей у джипа.

— Квартиру Гущины сдают. Адреса нет. Вот их номер.

Она взяла у него бумажку с номером телефона и забралась в машину, чтобы набрать цифры на бортовом компьютере. Высветился адрес.

Рогозина поманила майора, тот сел в джип.

— Вот, — она указала на экран, — Сиреневая аллея, семьдесят семь, квартира двенадцать.

Машина тронулась. Одновременно Галина Николаевна успела достать телефон набрать номер и дать Круглову последние указания.

— Сообщите в местное отделение, пускай мчатся туда на всех парах. Во сколько начинаются уроки в школах? — В этот момент произошло соединение. — Алло, доброе утро. Антон Гущин? Вас беспокоит полковник Рогозина, из милиции… Нет, ничего не случилось… Скажите, ваша дочь дома?.. Нет?.. Уже ушла в школу?.. Понятно… А давно?.. Только что?..

* * *

…По тропинке через небольшой пустырь шла девочка. Следом за ней почти бесшумно двигался мужчина. В тот момент, когда она добралась до обочины узкой дороги, он настиг ее, зажал рот, схватил на руки и унес…

* * *

Группа людей стояла у подъезда.

Антон Гущин пытался успокоить рыдающую жену.

— В школе проверили — Маши Гущиной нет, — вполголоса сказала Рогозина Круглову. — Вот что — езжайте к этому… бывшему представителю греческой турфирмы…

— Овечкину, — подсказал майор.

— Да. Только осторожно, девочка может быть у него. А я осмотрю всю дорогу до школы.

Круглов направился к «уазику». В этот момент заплаканная мать вырвалась из рук мужа и бросилась к нему.

— Умоляю… Найдите мою девочку!.. Найдите ее!..

Она начала рыдать так, что уже не могла говорить. Подбежавший муж обнял ее и увел.

Круглов встретился взглядом с Рогозиной.

…Хлопнула дверца «Уазик» сорвался с места.

Лестничная клетка квартиры Овечкина.

Всему свое время, товарищ…

Слово должно быть верным, действие должно быть решительным.

Конфуций

— Давайте, ребята, — прошептал Круглов.

Кроме него и трех милиционеров на обшарпанной лестничной площадке никого не было. Майор приблизился к обитой деревянными рейками двери и позвонил.

Из квартиры послышался мужской голос:

— Кто там?

— Нас заливает! — завопил Круглов. — Вы чего там, с ума сошли, что ли! Откройте сейчас же!

— Заливает? — проговорил щуплый человечек в полосатом махровом халате, открывая. — Странно…

Он не договорил, потому что гости ворвались внутрь. Майор сбил хозяина квартиры с ног и, придавив к полу, защелкнул наручники на его запястьях. Когда он поднял человечка на ноги, милиционеры, успевшие бегло осмотреть все комнаты, вернулись в коридор и отрицательно покачали головами.

— Где девочка? — сквозь зубы спросил Круглов.

Хозяин квартиры вдруг улыбнулся совершенно безумной улыбкой.

— Какая девочка?

Майор сгреб его за ворот халата.

— Отвечай, сука! Если с ней что-то случилось, ты у меня даже до ментовки не доедешь, не то что до суда. Говори!

— Девочка… — Щуплый продолжал скалиться. — Всему свое время, товарищ… простите, не знаю вашего звания.

— Скоро узнаешь, — пообещал Круглов. — До конца жизни мое звание помнить будешь. Грузите.

Он махнул милиционерам и вышел из квартиры.

Все так же, в наручниках, бывшего представителя греческого туроператора Овечкина привели в допросную Федеральной Экспертной Службы и усадили за стол напротив полковника Рогозиной.

Майор милиции Круглов, заложив руки за спину, стоял у стены.

— Где девочка? — без всяких предисловий спросила начальник ФЭС.

Овечкин посмотрел на нее как-то исподлобья:

— Далась вам эта девочка… Девочкой больше, девочкой меньше — какая разница…

Голос Рогозиной дрогнул от сдерживаемого напряжения.

— Она жива?

Существо за столом (сейчас язык не повернулся бы назвать его человеком) осклабилось.