Оба так увлеклись помывкой, что вздрогнули от звука затрезвонившего телефона. Девушка в нерешительности замерла.
— Иди ответь, чего стоишь, — злобно пробулькал из-под водяной струи Тихонов.
Белая оставила его голову в покое и взяла телефонную трубку.
— Да. Здравствуйте, Галина Николаевна. У нас? — она посмотрела на фыркающего, как дельфин, великого хакера. — У нас все нормально. Он сейчас не может подойти. Да. Поняла, хорошо. Передам.
Белая положила трубку и сказала:
— Рогозина просит, чтобы ты выслал им на место результаты анализа крови Липатовой.
Тихонов, с грехом пополам вытерев голову бумажными салфетками, прошлепал к компьютеру. В свете дневных ламп синий, с разводами на полголовы колер был виден особенно ярко.
— И, Вань, знаешь, — Белая хихикнула, — голубой тебе очень идет.
Она-то уже совершенно перестала сердиться на незадачливого коллегу — ну разве он виноват, что не знал, что с ней нельзя, как с остальными барышнями? Впредь явно будет поосмотрительней…
У Тихонова на душе было не так светло и благодатно.
— Хоть бы каким другим цветом плеснула, — мрачно буркнул он и ушел со всей синей головой в задание начальницы.
…Рогозина смотрела в микроскоп. Круглов ждал, пока принтер выгонит результат.
Оторвавшись от окуляров, Галина Николаевна принялась энергично печатать.
Экран монитора был поделен на две части, в обеих — структуры молекул ДНК. Посредине, как мостик, светилась надпись «Совпадение 99 %».
— Кровь на траве принадлежит Алене Липатовой.
— Угу, — сказал Круглов, рассматривая фотографии. — И протектор визуально тот же. Надо будет, конечно, на компьютере проверить, но и без того можно утверждать — это машина того, кто выбросил труп.
…На экране два рисунка протектора наложились один на другой, и сразу стало ясно, что они полностью совпадают.
Тихонов стукнул кулаком правой руки о раскрытую ладонь левой. Белая издала вздох облегчения.
Однако новоприбывшие не заметили проявления эмоций аборигенов. В первую очередь они обратили внимание на фантастический цвет волос главного компьютерщика.
— Иван… что у тебя на голове? — в ужасе спросила Рогозина.
Тот безуспешно постарался спрятаться в несуществующую тень.
— Да так… несчастный случай…
Круглов не смог удержать смешок.
— А тебе идет. Цвета общества «Динамо». Родная структура как-никак.
Тихонов заметно приободрился:
— «Динамо»? Точно!
Рогозина прошла к хроматоспектрометру, открыла свой чемоданчик и достала оттуда пакет. В пакете оказались частички черной резины.
— Это фрагменты покрышек автомобиля убийцы, — пояснила она, высыпая их в спектрометр. — Иван, проверь на инородные вещества. Как сделаешь — доложишь. А потом срочно голову мыть. Подожди-ка секунду.
Она порылась в ящиках лабораторного стола, нашла какой-то флакон и подала Тихонову.
— Только осторожно, много не лей, а то волосы окончательно сожжешь. Граммов десять на литр воды разведи и можешь смывать свою голубизну.
Тот трепетно прижал флакон к груди.
— Благодетельница! С меня причитается!
Она усмехнулась и вышла из лаборатории.
Где-то в Москве. Подвал 1.
Безразличие к мучениям плоти
Волков спустился в подвал, прошел по бетонному лабиринту, открыл деревянную дверь нужного сегмента и щелкнул выключателем. Помещение осветила тусклая лампочка, свисающая с потолка на проводе. Здесь была еще лампа дневного света, но он включал ее, только когда брался за Настоящее Дело — работал над снадобьем или занимался живым материалом. В остальное время Волков предпочитал пользоваться экономичным вариантом освещения.
Здесь было по-своему уютно. Большой стол с множеством склянок, среди которых находились и маленькие емкости с драгоценным, единственным Препаратом; маленький столик с прекрасным набором хирургических инструментов; напротив столика — небольшая железная кровать с провисшей панцирной сеткой. Поверх сетки лежала узкая столешница — немногим шире самой кровати. Это создавало некое подобие операционного стола. Из-за небольшой высоты кровати Волков предпочитал работать с живым материалом, стоя на коленях. Ему было жестко и неудобно на бетонном полу, но Волков терпел.
Если достаточно вольно трактовать изложенные в «Духе бесконечности» правила Пути, именно это от него и требовалось. На начальных этапах нужно было научиться воспринимать все вокруг именно как живой материал, а себя — как сосуд чистого, бесстрастного духа, безразличного к мучениям плоти. Как чужой, так и своей.