Надо порыться в сумочке для визиток. Найти в ней карточку с телефоном и адресом Гали…
ФЭС: кабинет Рогозиной, кухня, морг, лаборатория и снова морг.
«Могу поклясться, — органы для продажи непригодны!»
Стрельба из лука учит нас, как надо искать истину.
Когда стрелок промахивается, он не винит других, а ищет вину в самом себе.
Планерка опять не дала соскучиться.
— Итак, поздравляю вас, господа. Мы раскрыли убийство Алены Липатовой. Все телефоны и адреса, которые дал нам Пархоменко, хирург, вскрывавший тело девочки, подтвердили его версию событий. Органы предназначались для одного из лидеров бывшей преступной группировки, ныне называющейся холдингом. Поэтому Теплов и не выдавал нам адрес Пархоменко — тот слишком много знал. А если бы мы поверили Теплову, то он бы проходил у нас только как соучастник, причем еще и как жертва шантажа. Дали бы ему лет семь, отсидел пять, а друзья уж из его заточения сделали бы курортный отдых… — Рогозина сделала паузу, чтобы перевести дыхание. — Но это ни на миллиметр не приблизило нас к Органисту! Какие будут соображения?
Ответом была тишина.
— Отлично. Тогда я скажу. Мы возвращаемся к первоначальной версии о торговле органами. Будем искать по клиникам, частным, государственным…
— И что? — подал голос Круглов. — Будем ко всем приходить и спрашивать — не вы ли случайно убиваете маленьких детей? Или, может, кто-нибудь из ваших друзей?
В дверь постучали.
— Да-да, — сказала Рогозина, обернувшись.
Вошедший милиционер отдал честь и сообщил:
— К вам женщина какая-то…
Вот уж кого Галина Николаевна Рогозина ожидала увидеть меньше всего, так это Валентину Антонову.
— Валя! Ты? Какими судьбами?
Хлопнула закрывшаяся за милиционером дверь.
Смутившись при виде явно занятых серьезным разговором людей, Антонова тихо проговорила:
— Здрасьте…
— Валечка! — оживился Ромашин. — Доброе утро!
— Доброе утро, Петр Сергеевич. Галя, а я так, просто заехала посмотреть на эту вашу чудо-лабораторию…
Круглов, которому все эти Вали и Гали были как нож острый, съязвил:
— А давайте будем сюда экскурсии водить! Надо же госфинансирование хоть как-то отрабатывать.
Рогозина испепелила его взглядом, после чего собрала свои бумаги и направилась к двери.
— Не обращай внимания, Валюша. Он у нас все время ворчит. Возраст, видимо. Пойдем, я тебя кофе угощу.
Подруги исчезли.
А Круглов остался сидеть, как хотел бы, но на всякий случай воздержался, сказать Иван, с самым дурацким выражением лица. С таким лицом майор обдумывал последние слова Рогозиной и все больше багровел, ловя веселые беглые взгляды коллег. Белая, проходя мимо, тихонько фыркнула. Тихонов умудрился сохранить серьезную мину. Ромашин похлопал Круглова по плечу.
Майор остался в одиночестве.
— Ворчит? Возраст?!..
…Все-таки самым уютным помещением в ФЭС была кухонька. Рогозина и Антонова с удобством расположились там и с удовольствием предались греху вкушения кофе.
— Ну-у… — восторженно протянула Валентина. — У тебя здесь действительно все по последнему слову…
— Да ладно, ты же еще ничего не видела… Хотя… какое это имеет значение, если к Органисту мы не приблизились ни на миллиметр…
— Что, так плохо? — осторожно спросила подруга.
— Ага… — лаконично ответила Рогозина, после чего сделала хороший глоток.
Он оказался последним, поскольку в этот момент на горизонте появился Султанов в сопровождении Круглова.
— А, вот вы где, Галина Николаевна. — В голосе начальства слышалось оживление, не сулившее ничего хорошего. — Кофеек пьете?
Впрочем, Рогозину это не смутило.
— Доброе утро, Руслан Султанович. Проходите, с нами попьете.
— Да нет, спасибо, Галина Николаевна, — взгляд Султанова стал колючим, — у меня дел невпроворот… не то что у вас. Мы, изволите ли знать, маньяка ловим. Ничего, что я приехал?
Антонова переводила взгляд с Рогозиной на Султанова и обратно, потом отставила чашку и поднялась.
— Я пойду морг посмотрю…
— Давай, Валь. — Галина Николаевна улыбнулась краешками губ. — Я сейчас подойду.
Султанов проводил Антонову взглядом, потом снова повернулся к Рогозиной: