Наконец барыги свернули на какую-то глухую улочку и въехали во двор старого завода.
Майский, завернувший туда же, остановил байк.
— Подожди меня здесь, — сказал он Олечке. — Я скоро.
Она кивнула и спрыгнула на землю.
Майский въехал на заводской двор, и почти сразу же к воротам подкатил микроавтобус. И тормознул.
А во дворе имелась еще одна фигура — известный в узких кругах байкер Кныш со своим «Харлеем».
Новоприбывшие стреножили свои мотоциклы.
Первый барыга подошел к Кнышу.
— Вот он, Кныш. — Потом кивнул Майскому: — Подходи, не бойся.
— Страшно не бояться, — парировал тот, приблизившись.
Второй барыга посмотрел на него без особого веселья и тоже обратился к Кнышу:
— Острит он постоянно.
— Ладно. — Кныш хлопнул ладонью по баку «Харлея». — Парни говорят, ты надежный. А я парням верю. Где деньги?
— А где товар? — поинтересовался Майский.
Прямо с утоптанной до каменной твердости земли двора Кныш поднял «дипломат» и открыл его.
— Пробовать бум?
— А как же! — недоверчиво сказал Майский.
Он послюнявил кончик пальца, окунул его в белый порошок и размазал порошок по деснам. Немного выждал.
— Пошло… дело, — сообщил он наконец. — Сейчас.
К багажнику его байка был пристегнут рюкзак.
Майский взял этот рюкзак и открыл его.
Внутри были деньги.
— Пересчитывать бум?
— А как же! — Кныш в точности повторил его интонацию, забирая рюкзак.
Майор достал пистолет и негромко проговорил в рацию:
— Пошли, ребята.
— …не могу, майор! — по голосу чувствовалось — тот, кто ему отвечал, находился в диком напряжении. — Мы только на подъезде! В пробке застряли — тут салют, мать его так, столько народу — не проехать… Через минуту будем. Отбой.
— Какой, к чертям, отбой?! — заорал майор в глухую рацию. — У меня же там мой парень один!..
Кныш закончил пересчитывать деньги, поднял голову и подал знак барыгам — что-то явно было не в порядке.
— Нет, брателло, — сообщил он Майскому. — Наше знакомство только начинается. Ну-ка, покажи, что там у тебя еще на мотоцикле…
Майский подался назад.
— Это зачем еще?
Они надвигались на него с трех сторон, и Майский суетливо заговорил:
— Парни, постойте…
— Ты уверен, что все нам сказал, ничего не забыл? — ласково спросил Кныш.
— Да ладно вам, ребята. — Голос Майского задрожал. — Я могу и поделиться…
Отступая, он вплотную прижался к своему байку и запустил руку в сумку, тоже притороченную к багажнику. Но опоздал. Один из наркодилеров опередил его и успел выхватить оттуда длинную цепь.
Положение стало угрожающим.
…Из приемника доносились крики и еще какой-то шум.
Майор с пистолетом в руках кинулся наружу, Рогозина выпрыгнула следом. И как раз в этот момент рядом затормозил автобус омоновцев.
Увидев здоровенных парней в камуфляже и масках, Оля метнулась в сторону.
Майор жестом указал на ворота… Откуда, словно былинный Илья или библейский Самсон, уже выходил Майский. Причем, что характерно, выходил не один.
Под руки он волок обоих барыг, закованных в наручники.
Иногда Майский морщился при неосторожном движении, но в общем и целом выглядел нормально.
— Третий там, — сообщил он майору.
Потом поглядел на омоновцев и иронично спросил:
— А ребят зачем беспокоили? Ладно, раз приехали — принимайте.
Он небрежно толкнул наркодилеров к парням в камуфляже, повернулся — и увидел Рогозину.
— Вот так встреча…
Олечка, все еще не вышедшая из ступора, наблюдала за тем, как ее бесстрашный байкер разговаривает у микроавтобуса с какой-то теткой.
— В общем, Сереж, есть отличный шанс поймать эту мразь.
Майский неожиданно улыбнулся.
— Дайте хоть переодеться да душ принять. Что за секта, говорите?
— На Китае помешанная. Древнем.
— Обожаю китайскую кухню, — заметил Майский. — Через час буду готов.
— Можешь не спешить до завтра, — сообщила Рогозина. — У них сбор в шестнадцать ноль-ноль.
Подошел майор из ОБНОНа.
— Сереж, спасибо. — Он хлопнул Майского по плечу. — Как всегда, никаких вопросов.
— Мне было приятно, — хмыкнул тот. — А кокаин у них сильно разбодяженный.
Они начали прощаться.
Уже собираясь уходить, майор указал на мотоцикл:
— Машину завтра утром Кузьмичу сдашь.
После чего исчез в недрах микроавтобуса.
— Рада была видеть, Сережа, — тепло сказала Рогозина. — До завтра.