Майский вспомнил свое недавнее байкерское прошлое, и ему стало стыдно за страх перед неизвестной выпивкой.
Он взял бокал.
— А от кого же тогда вы переняли учение?
Как оказалось, остальные уже вернулись в этот грешный мир, и сейчас временно исполняющий обязанности главного вручал одному из них флягу. «Дети бесконечности» делали по глотку и передавали «эстафету» дальше.
— У нас есть лидер. Мы его так зовем, — сообщил главный, вспомнив о заданном вопросе. — Но его никто никогда не видел. Говорят, увидеть его — значит ослепнуть.
Лицо у «ведущего» стало суровым. Видимо, Майский должен был проникнуться серьезностью момента.
— Мы поддерживаем с ним связь по Интернету, — негромко проговорил и.о. гуру. — Он руководит нами через Сеть… Ну, за великую бесконечность!
Он отхлебнул из своего бокала и выразительно посмотрел на Майского. Тот тоже сделал глоток. Вкус оказался не самым мерзким… где-то даже приятным…
— Скажи, брат, — доверительно начал Майский. — Я от некоторых людей слышал, что самое главное место в учении о бесконечности занимает яд куфии…
ФЭС. Кухня.
Ей бы в пионеры! Была бы победителем игры «Зарница»
— А-а-а…
Тихонов с огромным наслаждением глотнул кофе. Он решил забить на этого ненормального майора, который нарезал по кухоньке круги, бормоча как заведенный:
— Нет, ты можешь мне объяснить, чего хочет эта… Чего мы ждем? Мы знаем, где они, почему мы их не берем?..
Тихонов прикрыл глаза и снова приложился к чашке.
— Там работает человек под прикрытием.
— Да знаю я… — нервно сказал Круглов. — В бирюльки Рогозина играет… Не наигралась. Ей бы в пионеры! Была бы победителем игры «Зарница», блин…
Тихонов поклялся себе, что Круглову не удастся вывести его из кофейной нирваны.
— Не знаю… Мне кажется, она права. Нельзя их спугнуть.
Майор почти с ненавистью посмотрел на него.
— Еще один аналитик нашелся… С кем я работаю?! Все. Я ушел. Не могу больше здесь находиться, пока эта мразь на свободе воздухом дышит, а мы, зная, где она, кофе пьем. Пока.
Окраина Москвы. Заброшенное здание.
«Всех в ФЭС!»
— Ты говоришь о реальности, — вещал главный. — Она затмевает тебе глаза и лишает твои слова смысла. Яд куфии — он служил совсем иным целям в глубокой древности. Сейчас для того, чтобы понять смысл нашего существования, он уже не нужен, никто его не готовит. Мы пользуемся духовными практиками. Предлагаю тебе к ним и вернуться, присоединившись к нашим медитирующим друзьям в бесконечности.
Примерно на середине его монолога Майский понял, что у него почему-то двоится в глазах. Окружающие люди и предметы стали удлиняться, искажаться… и это было настолько нехорошо, что Майский попробовал встать. У него не получилось.
Главный адепт перестал проповедовать и погрузился в медитацию.
Майский, немного завалившися набок после неудачной попытки подняться, застыл в неподвижности с самой дурацкой улыбкой на лице…
А дальше случилось неожиданное.
Ворвавшиеся ребята в камуфляже и лыжных масках с полным беспристрастием повязали всех, кто находился в старом доме. Сопротивления странно радостные «дети бесконечности» не оказали, лишь Майский снова попытался встать — и снова безрезультатно. Перед глазами у него все плыло, взгляд не желал фокусироваться, а губы сами собой разъезжались в улыбке. Он улыбался всем, в том числе и Круглову, который появился как раз в этот момент и распорядился:
— Всех в ФЭС.
Офис ФЭС.
Весь мир… открыт…
Наркош на своем веку Круглов повидал предостаточно. У всей повязанной сегодня шатии-братии были явные признаки приема психостимуляторов.
— Да хватит уже кочевряжиться! — не выдержал он при виде очередного улыбающегося «дитяти бесконечности». — Твои друзья уже во всем признались.
— Не понимаю… о чем вы. — Выражение лица адепта не изменилось. — Мне не в чем… признаваться… Весь мир… открыт…
Похоже, этот поймал эмоциональную эйфорию.
— Кто ваш председатель? — с чувством полной безнадежности спросил Круглов. — Где его искать?
— Какой… председатель? — улыбнулся допрашиваемый. — О чем вы? Знаете, а вы сине-зеленый… и пахнете так… колюче… Не надо… злиться… Это неправильно…
— Главный, верховный, не знаю, как вы его называете, — терпеливо повторил Круглов. — Где. Он. Прячет. Девочку?