— От нас скрывают, товарищи! Грянет как гром с ясного неба сокращение!.. И все! Чем семьи будем кормить?! Массовые вырубки привели к тому, что кругом пустыня. Надо писать письмо в Цека.
Между людьми по толпе ловко лавировал начальник депо и, тряся толстыми губами, слезно увещевал:
— Мужики!.. Расходитесь! Как запрут всех кормильцев, тогда не так запоете!..
— Не стращай! — галдел народ.
— Тебе чего надо?! — подступил плечом вперед к начальнику депо здоровенный путеец. — Ты заодно! Тебе завсегда работенка найдется!.. Катись отсель!..
— Видел?! — встретил Алексея начальник депо, вытирая ладонью пот со лба.
Алексей ничего не ответил. Он стремительно взлетел на площадку паровоза, потеснив замолкшего машиниста.
— Подвинься, Андрей Сергеевич, — и, повысив голос, выкрикнул: — Не надо никуда писать! Соображалка должна работать… Возьмут вас потом за белы ручки и в Малиновку… Там, говорят, таких говорунов и писак кишмя кишит в шахтах. Ну, а если случится закрытие нашей железной дороги, то уж наверняка сообщат. Кто-то бузит, а вы уши развесили. А ты, Андрей, — повернулся он к машинисту, — прежде чем речи толкать с паровоза, подумал бы о семье. Ленин нашелся!..
— Да я че? Все орут! — виновато пробубнил машинист и спрыгнул с площадки.
— Расходитесь по рабочим местам, товарищи, — попросил Алексей. — Разберемся…
Рабочие разводили руками, с неохотой потянулись в депо, все еще судача:
— Алексей Павлович верно подметил! Кто-то нас толкает?
— Да понятно все!.. — взмахнул рукой турбинщик. — А ловко нам лапшу на уши кто-то навесил!
Алексей тут же собрал в кабинете начальника депо руководство, профсоюзных, комсомольских и партийных вожаков. Он стоял за замызганным столом, сурово отчитывал:
— Вы что же, друзья?! Сами не могли все вопросы решить без шума и огласки. Забились по кабинетам! Мышей не ловите. Хорошо, что еще до района не дошло. Слышали, наверное, как на юге с демонстрантами расправились. Узнают органы, с нас спросят по полной катушке! Совсем дисциплина расшаталась, — закончил он устало, понимая, что этим разговором не обойтись. Придется отчет держать…
— Надо зачинщиков выявить, — проговорил секретарь парткома.
— Не надо никого выявлять, — сдержанно перебил секретаря Алексей. — Людей надо успокоить, а не ворошить… Лидочка, а ты чего в угол забилась? — обратился он к секретарю комсомольской организации, миловидной крашеной блондинке. Та, надув полные яркие губки, тихо проговорила:
— Да!.. Тут забьешься!.. Когда грозят…
— Кто? — подался вперед Алексей.
— Да Пастухов с водокачки. Пригрозил: «Вякнешь и схлопочешь!» Вон, Геннадия Васильевича чуть не побили, — кивнула она густой шевелюрой на начальника депо. — У вас авторитет… И член райкома…
— Ну, вот, — повеселел Алексей. — А вы ищете зачинщика.
Руководство затихло. Все знали Пастухова, но жалели, считая его придурковатым мужиком.
— С Пастуховым разобраться, — продолжал Алексей. — И доложить лично мне.
Совещание продлилось еще около часа. Разбирали производственные дела. А с этим стихийным митингом решили пока бури не раздувать. Алексей вышел из депо в сопровождении парторга, говорил вяло, думая надсадно: «Этот же Пастухов и доложит куда надо. А мне отдуваться!..»
— Плохо, товарищ Арютин, что тишина эта временная. Так что нам еще припомнят при случае об этом событии. Такое не утаишь. А вообще-то народ прав. Все идет к тому, что прикроют нас, прихлопнут, как мух. Сырьевой базы кот наплакал. Ну, пока!
В конце сентября после бюро райкома Алексея Ястребова пригласил в свою резиденцию руководитель госбезопасности района майор Пыльнов:
— Зайдем, побеседуем, Алексей Павлович!
У Алексея пробежали мурашки по спине: «Вот она, судьба! У всех кагэбешников и мусорков один прием и одна манера», — мелькало в уме. Он прямо смотрел в лицо Пыльнова, на котором стыло подобие улыбки, а глаза жестко пронизывали. «Профессионалы, — роилась мысль. — Кум так же по-змеиному лыбился».
Пыльнов отпустил молоденького лейтенанта, перебиравшего дела в шкафу. Когда тот тихо прикрыл за собой окованную дверь, Пыльнов широким хлебосольным жестом пригласил Ястребова сесть в кожаное кресло, проговорил мягко и вкрадчиво:
— Устраивайтесь поудобнее, Алексей Павлович. Может, коньячку? — Пыльнов кинул пытливый взгляд на спокойного Ястребова.