— Ну, хватит базарить! Поехали…
Виктор Фролов приехал на родину в отпуск вместе с женой в начале декабря. Уже вовсю на Урале потрескивали морозы и тайга, одетая в куржу, стояла белой, как будто посыпанная сахаром. Из Яра было хорошо видно главный хребет, завязанный узловыми отрогами у горы Шоломки, упиравшейся в блеклое небо плоской вершиной. Фролову не очень-то хотелось ехать на родину. Долго он сманивал жену отдохнуть в Медео. Там, среди гор, неподалеку от знаменитого на весь мир катка, упрятался уютный дом отдыха МВД. Но капризная супружница, державшая все время мужа на поводке, упрямо заявила:
— Не поедешь, уеду одна. Надоела мне эта Азия!..
Одну Виктор жену отпустить на Урал не решился. Слишком много было у нее там друзей. Да и дело потянуло, хотя и было не неотложное, связанное с гибелью, вернее, исчезновением старшего брата. Еще в детстве, находясь в спецприемнике, расположенному в стенах древнего монастыря, Виктор делал попытки разрешить эту проблему. Но тогда это было просто глупостью. Сейчас же есть у него возможность проникнуть в святая святых архивов. А тогда он подбивал на это дело Дмитрия, но тот был занят воровскими делами и попросту отмахнулся: «Чалится где-нибудь братан! Появится…» Не появился. Сгинул… А теперь уж прошло много лет, а все тревожит думка и с возрастом все сильнее, и сильнее возникает желание разгадать дальнейшую судьбу брата. «Кто-то ведь знает!» — толкалась назойливая мысль.
Еще летом Фролов получил письмо от тестя, занимавшего должность начальника районного отдела кэгэбэ. Тот коротко намекнул в письме, что, дескать, кажется дело Василия проясняется, и надо вместе разобраться во всем. Летом задержали дела. После гибели Сорокина, командование спецподразделением по борьбе с бандитизмом и наркодилерами принял на себя Виктор Фролов.
Нетерпение зятя побыстрее узнать о том, что раскопал он в архивах, Пыльнов осадил сразу же, как только встретил Фролова на вокзале:
— В отделе поговорим, — хмуро проговорил Пыльнов, пристально и изучающе разглядывая дочь, все так же легко спорхнувшую со ступенек вагона. «Цветет! А жаловалась, что вся иссохла в Азии!» — подумал он.
Пыльнов, по давней привычке старого чекиста, не любил заводить разговоры при посторонних, даже в присутствии родной дочери, о делах секретных, тем более связанных с архивами бывших врагов народа.
Устроившись в маленькой комнатушке у зятя, бывшей спаленке Риты, посидев с тещей за самоваром, Виктор Фролов все же уговорил Пыльнова поехать в управление, глянуть на копию акта о смерти брата, хранившуюся в сейфе.
Пыльнов включил настольную лампу, перед этим занавесив окна в просторном кабинете, молча достал тоненькую папочку, где всего лежал один лист бумаги, положил перед Фроловым, коротко произнес:
— Читай…
Виктор с трепетом в сердце раскрыл папочку.
«…Восемнадцатого июня тысяча девятьсот пятьдесят третьего года, — про себя читал Виктор написанные от руки строки, — на жителей деревни Бересень, косивших траву для скота, было совершено вооруженное нападение беглым заключенным Фроловым Василием Демьяновичем, отбывающим пятнадцатилетний срок на Чернореченском лагпункте Ленинского управления лагерей (Ленлаг) по ст. 58 — II переводом через ст. 16 и 17 со статьи…»
— Он же за воровство осужден?! — изумленный Фролов оторвался от бумаги, погон на кителе вздыбился. — Как так? Его же должны были освободить!..
— Да нет, Виктор! — Пыльнов подошел к шкафу. — Кто-то не хотел его свободы. Ты читай пока, а я поковыряюсь в кодексе. Те статьи уже давно забыты. Тут вырисовывается хитрая арифметика!
«Был убит из табельного оружия системы «Кольт» №-11212789… - шевелил губами Виктор. — Березина Н. П., директора л/х «Темирязевское» машинистом паровоза Темирязевской ж. д. Ястребовым А. П., родственником Березина Н. П. Заключение в/ча Роскурина С. Т. пуля попала…»
Дальше Фролов читать не стал, тяжело дыша, он медленно положил лист бумаги в папочку и, еще больше бледнея, отошел к окну. На скулах играли переливаясь жесткие желваки, а глаза заволокла жгучая пелена. «Вот как?! Выходит, Ваську Алексей грохнул!» — и тут же вспомнилась драка у ворот, свадьба у Березиных и клятва, соединенная кровью двух братьев о жестокой мести обидчику, — Все шито-крыто!.. Сказать или не сказать Димке? Горяч! Дров наломает!.. А не сказать, сам маяться буду всю жизнь!..»
— И где его закопали? — хрипло спросил Фролов.
— Захоронили его у Разбойного Камня, в бывшем штрафняке, — ответил тихо Пыльнов понимая состояние зятя. — Ездил я летом… Заросло все… Место еще считается закрытым. Чащоба!.. А мне повезло. Пришла из центра бумага поворошить архивы и поискать многих нынешних цеховиков. Чего тебе объяснять?! Сам знаешь.