— Понятно! — Фролов сразу потерял интерес к разговору. Упрятав злобу, закипевшую мгновенно, дополнил тихо, нагнувшись к самому лицу Горохова и глядя на него хищно: — Кинуть хотели?! Но-но, пилите… Только как бы не загреметь. Ну, все! Базара больше нет. Ты мне не говорил, а я не слышал. С Чесноком обойдусь сам…
Дмитрий Фролов, не любивший, когда его обходят так нагло, погасил в себе яростную злобу. «Работайте! — промелькнула злорадная мысль. — Прижучу! На коленочках приползете!»
За столы рассаживались тихо, словно боялись спугнуть богатое застолье, лежавшего на блюде поросенка с надрезами, откуда капельками сочился жир и медленно стекал по коричневым бокам. Замолкла радиола. Часы показывали без двадцати минут двенадцать. Не успел хозяин произнести тост за проводы старого года, как в окна полыхнул свет фар, послышалось рычание машины, подъехавшей к воротам. Шарыгин и Фролов выскочили раздетыми на мороз. Вскоре вошли желанные и самые дорогие гости с подарками в охапках. Мужики онемели, глядя на яркую и высокую блондинку в дорогой норковой шубе.
— Принимайте, гостевочки, моего братана Витю и его жену Риточку! — Дмитрий обнял их за плечи. Рита незаметно отстранилась.
— Раздевайтесь, желанные гостевочки! — ворковала Труня, помогая Рите снять валенки. — Холодрыга такая! Я тебе меховушки дам. Ноги-то, как ледышки…
— Я в туфлях, тетя Труня…
— Ну ладно, ну ладно!
Рита прошлась по залу, как по подиуму, широко виляя узкими бедрами. Синий шелк вечернего платья был ей к лицу и плотно облегал ее стройную фигуру с высоким бюстом. Мужики свернули шеи. Кто-то проговорил вполголоса, но все услышали:
— Королева!
А женщины скрытно заведовали и ревновали: «Кусочек лакомый, — шептались они. — Да подумаешь, невидаль?! Наших баб раскрась да разодень, еще краше будут!»
— С наступающим вас! — пропела Рита, присаживаясь рядом с мужем в красном углу, купаясь в мужских вожделенных взглядах, одаривая всех наигранной улыбкой, а сама думала: «Господи! Зачем ехали? У папы собрался весь цвет района… А тут?! Лощеные рожи да и пялятся на меня, как на кусок ветчины…»
Гуляли, как всегда, шумно. Водили хороводы в доме и на улице, орали песни, потом опять жрали и пили. Уже утром, когда половина гостей укачалась, все стали разбредаться по домам с пьяными криками. Ныне обошлось без мордобоя. Виктор, покуривая с братом на кухне, тихо рассказывал о гибели Василия, вскользь упомянув о подозрении сослуживца Сорокина:
— …Побег был дерзкий. На этом Сорокин немало потерял. И всю жизнь искал беглецов. Один-то был матерый вор-рецидивист. Он и ныне во всей Азии мазу держит… Законник! А второй был пацан. Ястребов его фамилия. Дело складывается так, что тот Ястребов и этот, который стрелял в Василия, одно и то же лицо…
— Да ты что?! — перебил его Дмитрий, схватив за предплечье. — Так брать его надо, братан. Помнишь нашу клятву?
— А то!
— Так чего же телитесь?! Скажи тестю…
— А зачем, Дима? — Виктор глянул на брата с прищуром. — Дела давно минувших дней. Живет Алексей мирно, ну и пусть. У него семья…
— Ну ты даешь! А кровь?
— Ты, наверное, не забыл, как мы пакостили Березиным, а? То стога поджигали, то еще чего озоровали по дурости. Подрались они из-за Катерины. Ну и что? У нас тут вечно драки были да поножовщины. Теперь каждого в кутузку. А Вася сам виноват. Всю жизнь себе попортил воровством… Да и ты за ним следом чуть не пошел.
Дмитрий отвернулся, спрятав глаза. «Не прознал бы!..» — толкнулась мысль, а вслух сказал:
— Значит, Алексей?! А я с ним в районе частенько встречаюсь и думаю, чего это он морду воротит? Думал, из-за старой стычки. Вон оно что!
Злоба подступала к самому горлу, хотя и делал вид, что равнодушен и согласен с братом о прощении. «Тюхтя ты, хоть и опер! Раньше был таким, таким и остался! — злоба постепенно уходила вглубь, сбивала дыхание. — Но я, сука буду, если не прижучу падлу! Не будет прощения, Ястребок. За Ваську…» — И глаза все же выдали волчьи помыслы.
— Ты не пыхти! — предупредил его Виктор. — Об этом ни гу-гу! И брось кулаки сучить! Не пацан! Седина уж в висках. Узнаю, самолично тебя повяжу, чтобы дров не наломал. И еще вот что?! — Он притянул к себе за рукав рубахи, продолжал, пронзительно глядя в глаза: — Сейчас идет кампания… Цеховиков громят. По данным органов, ваш район замешан в продаже леса налево. Если ты в эту кучу попадешь, то вышка обеспечена. Смотри, Митя! Я тебе в этом деле не заступник…