На кухне появилась слегка в подпитии Рита, прервав разговор братьев. Устало прислонившись к спине мужа, кинув красивые оголенные по локоть руки ему на плечи, загадочно улыбаясь, вспоминая, как красномордый мужик только что целовал ее туфельки, ползая на коленях; а его жена, дородная баба с плечами молотобойца, колотила мужа по жирному загривку кулаками, шипела, как змея, больше излучая гневные взгляды не на пьяного мужа, а на Риту:
— Старый пень! Туда же… Вы уж извините… Напился!
Рита вздохнула. Хоть какое-то происшествие, а то скукота!
— Ты что, Ритуля?
— Домой хочу! — она капризно вздернула подбородок, надула пухлые губки. — Поехали, а!
— Погостили бы еще, — встрял в разговор Дмитрий. — В кои веки…
Говорили рвано. Дмитрий обиженно упрашивал гостей не торопиться, но потом понял, что ведет бесполезный разговор, замолчал. А тем временем Шарыгин грубо выпроваживал захмелевшего Витолова, упиравшегося в двери:
— Канай, хмырь! Пока тебе морду не набил!
— А где эта, как ее, рюмочка?! — мычал Витолов, волнообразно водя в воздухе руками. — Чудо!
— Тебе за это чудо башку свернут!
Витолов ушел вместе с Гороховым. Чета Фроловых тоже засобиралась. Груня таскала в машину гостинцы: вяленого хариуса, домашнее сало и банки с вареньями. Виктор напоследок предупредил:
— Про наш разговор не забывай, Митя!
Вдоль по улице внезапно закрутилась пыльная поземка, срывая морозную куржу с деревьев. Сорванная с горы Шоломки лавинка, тонюсенькая, как ручеек, прошипела по склону, дыхнула в село пыльцой и утолила свою ярость в скалах. Мороз потрескивал в срубах домов. Пока прогревался мотор машины, кучно пыхтя выхлопом, розовая зорька проклюнулась над хребтом, плавно легла загадочным цветом на тайгу, на заснеженные долы, стекающиеся из ущелий. Провожать гостей вышли всей семьей. Рита, прижимаясь к Груне боком, говорила:
— В Караганду не поеду. Отец Виктору работу предлагает, но тот, как баран, упирается. А там полно бандитов и ветра, Грунюшка!.. Степь…
— Без мужа-то, чать, скучно будет! — Груня любовно гладила пушистый мех шубки. — Я так не чаю!
Рита ухмыльнулась.
— Вот там я совсем одна. Гоняется по степи за урками. Сорокина убили. Да и сам весь в ранах. Страшно, Грунюшка! Не поеду!
Уазик вильнул за ограду церкви. За леденистой Бересенью пропищал редкий теперь гудок тепловозика, тащившего состав из трех платформ с дровами. Где-то за площадью, возле поселкового клуба, все еще задыхался баян. Праздник на селе только-только начинался, разгорался, набирая обороты. Мороз дышал жгучим поветрием. Дмитрий, поставив правую ногу на комел, лежавший возле ворот лет сто, не гниющий от того, что весь пропитан лиственничной серой и со временем становился еще крепче, костенел, звенел железно, вспоминал тот мартовский утренник, теплый и веселый, омраченный дракой Василия с Алексеем. Вот тут, в таком же сугробе, выкинутым со двора валялся брательник, рыгая кровью. Остывшая было за годы вражда, всколыхнулась с новой силой. И Дмитрий понял, что добром все это не кончится. Тоска пронзила сердце, захотелось еще пить. Подтолкнув жену в проем калитки и захлопнув ее за собой, Дмитрий пошел вразвалочку к резному крылечку, не в силах отринуться от дремучих, как тайга, навязчивых и горячих мыслей о мщении…
Шарыгин уже сидел в одиночестве за столом. Подмигнув вошедшему племяшу, проговорил, усмехаясь:
— Давай, Митя, шарахнем еще по малой! А то эта орава, как грачи, налетела. Даже кусочка поросенка не оставили. Косточки погрызли. Шакалы! Ну, жрут?! — он хохотнул. — А Ритку были готовы на кусочки разодрать!
— Да брось ты это! — вяло проговорил Дмитрий, изнуренный недобрыми мыслями о Березиных. — Наливай!..
Так и тянуло Дмитрия рассказать дядьке о Василии, но помешала Груня, присевшая с уголка.
— Может, солененького чего? Аль щей? На дармовщину сколь добра пожрали.
— Неси щей. А жратву не жалей. Живы будем, еще добудем. Матка вон пузатая ходит. Да и телки подрастают, — проговорил Дмитрий. — Зато знаем, кто чем дышит… Ну, с удачей! — поднял он рюмку. — Витолов обещал нарезать клин за Гремучкой… Это уже дело. Там земля богатая и луговина покосная. Земли много бесхозной. Главное, умело ею воспользоваться. Мельницу бы восстановить…
— Быки там стоят еще добрые и жернова валяются без дела в речушке. Если взяться, то быстро можно наладить, — вторил Дмитрию Шарыгин.
— Вот тебе и дело, дядя! — метнул взгляд Дмитрий на жену. — Зову-то не зря!