— Сказали, что пива седни не будет…
— Давай! — решительно взмахнул рукавом полушубка Петр Семенович, хотя сразу же вспомнился наказ дочери приехать трезвым. «Была не была!»
Кондратий ловко разбавлял водку компотом. Проходившая мимо их стола толстая официантка с румяным лицом, словно срисованным с приклеенной к стене картинки из «Огонька», оглядела мужиков подозрительно. Кондратий ей умильно улыбнулся, и та прошла мимо, обшаривать не стала.
— Слава тебе господи! — перекрестился Кондратий, передавая под столом стакан Петру Семеновичу. Тот залпом осушил содержимое, шумно выдохнул ноздрями, сказал сдавленно:
— Прокатилась!
Василий Гаврилович тем временем поглядывал по сторонам, прикрывая брательника, заряжавшего очередной стакан, басил:
— Дожили! Ранее, бывало, без опаски зайдешь в пивнушку и врежешь, сколько надо. Тут тебе было все: воблочка, сухарики и разная закусь. Хоть залейся! А ныне народу не положено… А начальство разных рангов хлещет не хуже верблюдов. Ворье-е-е! Хозрасчеты, пересчеты, а у работяги карман пустой! Власти токо для себя мышей ловят! А на нас наплевать!..
— Да-а-а! — согласно тянул Кондратий, по-воровски окидывая зал. — С головы гнием!.. — Но, приметив севшего неподалеку за стол незнакомого мужчину в кожанке, предупреждающе взмахнул рукой, чуть пригнувшись, сменил тему: — На озера-то ездишь, Петя?
— Ездили недавно с Алексеем на Лебяжье. Но там фига подо льдом, а не рыба. Кто-то успел вычерпать до нас… Теперь все браконьеры на «Буранах» катаются… Газовики и разный пришлый народ. Поймали маленько… — при этих словах Петра Семеновича братья многозначительно переглянулись. Но чуть захмелевший Березин приметил немой разговор. «Они вычерпали!» Исстари чужаков, пойманных на Бересеньских угодьях, учили боем. А тут свои втихаря… На дыбы вставать не стал. Калинины народ здоровый.
Толковали еще больше часа о том о сем. Кондратий распечатал еще бутылку водки и, распив быстренько, теперь уже с чаем, вышли на улицу. Снежок морозно поскрипывал, перекатывался на ветерке по сугробам, словно сахарный песок. На душе было весело. Вдоль дороги попыхивали дымно солярой разнокалиберные грузовики. Шоферня заряжалась на дальнюю дорогу к лесосекам и нижним складам. Дальше в тайгу спиртного не завозят, да и тут не каждый день можно отовариться под завязку.
— Может, еще махнем? — Кондратий обвел друзей вопрошающим взглядом.
— Я пустой! — с силой выдавил Петр Семенович, хотя карман штанов прожигал трояк, сэкономленный от хлебных покупок по копейке. — Потратился на гвозди…
— А мы их обратно загоним. Вахлака деревенского поймаем… Давай!
Василий Гаврилович быстренько сбегал к рынку и вскоре вернулся с «огнетушителем» «Солнцедара». «А-а-а, в следующий раз куплю», — пронеслось в мыслях Петра Семеновича после того, как в кабине одного из самосвалов распили сногсшибательное вино, изготовленное неизвестно из чего.
Расстались посреди улицы уже близкой родней. Кондратий, обнимая Петра Семеновича, слезно тянул:
— Ты уж заходи, Петя, в любое время! Не забывай!.. Да я!..
Петр Семенович проводил долгим взглядом обнявшуюся парочку, выписывающую ногами кренделя по дороге, и тихо двинулся к остановке, ступая твердо, стараясь не покачиваться. Проходя мимо конторы лесокомплекса, приметил возле крылечка неспешную колготню. Собралась почти вся итээровская знать, приехавшая с участков и объектов. Дым висел над головами в морозном воздухе, смешанный с парами. Все ждали чего-то. Разнокалиберные машины, побитые и потрепанные на таежных дорогах, стояли чуть поодаль. «Совещание, видать, собрали. Народу-то понаехало!» — прикидывал умом Петр Семенович, заметив в небе над Бересеньской пристанью вертолет. Теперь там хлысты не складируют, а на поле соорудили посадочную площадку для стрекоз. Теперь этими машинами никого не удивишь. Они каждый день летают над горами, развозя по линейным участкам газовой трассы вахтовиков и пожарных. На этот раз народ чем-то заинтересовался.
— Что за кутерьма, Димка? — схватил Петр Семенович за рукав полушубка проходившего мимо Дмитрия Борового, чем-то озабоченного.
— Начальство из области летит… Сам Мажитов… А ты уж поутрянке наклюкался. Смотри, мильтоны тебя подхватят на пятнадцать суток сугробы грести. Их вон сколько понаехало!
— А-а-а! — раскрыл рот Петр Семенович.
— Не забудь закрыть! — захохотал Боровой.
Петр Семенович тут только и сообразил, что лучше быть подальше от начальства, тронулся дальше. Но любопытство взяло верх, и он смешался с толпой. А к конторе все стягивались и стягивались любопытные. Ребятня влезла на сугробы, улюлюкала. С десяток милиционеров, в белых полушубках и в ремнях, как на параде, строго покрикивали: