— Кого там еще в такую рань принесло?!
Трифонов через сто лет бы сразу признал скрипучий голос свояка, обрадованный, произнес:
— Это я, Вася!.. Трифонов… Отчиняй ворота!..
За дверью минутное замешательство, а потом раздалось как-то неопределенно и вяло:
А-а-а… Ты-ы-ы!.. — Но дверь раскрылилась со скрипом. Василий Леднев, босой и в шубейке, накинутой на одно плечо, заговорил со сдержанным удивлением:
— Заходи, Корнилович… раз приехал. А каким путем? Мы морозить у порога не будем, как некоторые!
— Намекаешь?!
— А че?
— Кто старое помянет…
— Ага!.. А кто нет — тому два глаза, — ворчал Леднев, но руку протянул. — Ладно. Здорово!
На прикрытых шкурами нарах похрапывали сезонные егеря. От печи шло мягкое тепло, мешаясь с запахами сбруи, плохо выделанных шкур и табака. В деревянной пирамиде, скроенной по-армейски, блестели вороньем стволы.
— Чего прилетел-то? — тихо выспрашивал Леднев, плескаясь над ведром возле рукомойника, подвешенного к стене. И не дожидаясь ответа, с горечью продолжал: — А у меня с бабой полный разлад. Вот и ночую тут… Приезжал Фролов из Атамановки… Ну, ты их всех знаешь. Лосятины закупил у нас пять центнеров. Ну, мы с ним и гульнули. Да еще баб каких-то он подцепил. Теперь перед моим носом — дверь на запор! Ну, а все же!.. Чего прикатил? — допытывался он, вытирая лицо затертым полотенцем. — Мясо кончилось. Шкуры сдали…
— Мясо у меня свое, Вася. Поговорить, повидаться… Ну и дело есть на литр, — Трифонов распахнул полы полушубка. Светло блеснули горлышки бутылок.
— О-о-о! — протянул Леднев. В глазах вспыхнули огоньки. — Сурьезно!.. Пошли тогда в одно место. Ноне все дачи свободны.
Одеваясь, Леднев дернул за ногу спавшего с краю парня, приказал:
— Послушай телефон, Петька! Я в обходе… Да не скалься! Ответь, и все дела.
— Заметано! — егерь снова уронил голову на свернутую в рулон телогрейку, спрятал улыбку.
Спустя десять минут вошли в одну из многочисленных дач, рубленных из отборной лиственницы, разукрашенную по самый конек искусной резьбой по дереву. Внутри, на голых стенах, в изобилии рога лосей и косуль, чучела, на полу ковром брошены шкуры. Зверье оскалило пасти… В середине громадный стол человек на пятьдесят, голый, как футбольное поле. В углу большой камин и кочерга у стены, немного подкопченной. Василий щелкнул выключателем, и дежурный свет погас, а над головой вспыхнула хрустальным дождем люстра.
— Богато живете! — воскликнул пораженный Трифонов. — Как в Кремле!
— А то!.. — горделиво вскинул голову Леднев. — Гостиная. Тут такие люди пируют, аж дух захватывает. В люксах, где живут гости, побогаче! Сейчас пошарю в холодильниках, может, чего осталось. Вчерась мелкота какая-то гуляла. Сынки да дочки разных шишек… С ними возни охотоведам и егерям нет. Не надо зверя подсаживать и гнать на выстрел! Эти нажрутся… Вуги-вуги! И голышом выплясывают. Срамота! Ха-ха-ха! — заржал Леднев. — Я тут как-то дежурил в ночь. Думаю, загляну. Стопарик нальют… Они меня силком в банкетный зал затянули. Правда, у меня шланги огнем горели, и я не особо противился. А как увидел картинку, то сразу пожалел, что связался. Чуть коньки не отбросил… Парочка в чем мать родила… валандаются на шкуре. А все сидят за столом и ноль внимания. Парень уже квелый! Неспособный… А деваха, косматая, как ведьма! Накрашенная… На меня набросилась, орет и лезет, куды не надо… «Иди, мужичок! Я тебе любовь подарю!»
— Брешешь ты, Васька! Признайся! — усмехался Трифонов, выставляя выпивку на стол.
— Истинный господь! — он перекрестился. — Кинулась на меня и взасос! А от нее не то кониной пахнет, не то еще чем… Больше я не маячу, когда наследники гужуют.
Василий принес початое блюдо с заливной осетриной, колбасу с сыром. Не успели выпить, как хлопнула дверь и в зал вошла закутанная по глаза женщина. Увидев сидевших за столом мужиков, всплеснула руками:
— Опять ключ подделал! С самого ранья жрут. Ну, Танька тебя теперь и вовсе в нужник не пустит. А директору я пожалуюсь. Гони ключ! Откель собутыльника-то выкопал?
— Родственник приехал.
— Точно, — подтвердил Трифонов. — Садись с нами, бабуля.
— Какая я тебе бабуля? Внучок нашелся. А ну катитесь!..
— Она не сядет, — обидчиво протянул Леднев, придумывая, как бы поддеть женщину. — У нее мужик, как вепрь. Клыками туды-сюды водит! Не подойдешь на километр. Правда, Дашка?! Ха-ха-ха! — заржал Леднев, закидывая голову, довольный тем, что вспомнил старую историю. — Ты расскажи, Дашка, как ты с министром на болотах заблудилась. Ох-хо-хо! Юбка-то вся в клюкве… А потом… а потом мужик ее гонял возжинами по тем самым местам! Э-э-э! Ы-ы-ы!.. — рыдал Леднев.