Как только закончили выступления директора предприятий, на их место к трибуне выпорхнул легкий не по годам Подбедный. Назаров запоздало возвестил, улыбнувшись ловкости академика:
— Слово предоставляется товарищу Подбедному Ивану Николаевичу… Академику! Сотруднику Всесоюзного научно-исследовательского института леса…
Все хорошо знали и помнили этого человека, главного противника объединения лесных предприятий в глобальные системы, плохо управляемые и обычно терявшие в суматохе перестроек главное ядро. Но все это были пустые разговоры и споры. Сейчас же Подбедный приехал не с пустыми руками и пытается внедрить выводы своего нового труда «о степени сохранения и использования лесосечного фонда в условиях выборочной валки». Слушая оратора, все понимали, что время уже ушло безвозвратно. Лесные гиганты без разбора идут катками по тайге.
— …Еще в тысяча девятьсот шестьдесят втором году, — вещал азартно ученый, не замечая, что зал его уже плохо слушает, — на пленуме Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза Никита Сергеевич Хрущев говорил пророческие слова, что лес — это народное богатство и это богатство следует разумно расходовать! Величайшее высказывание! Оно актуально и поныне! Мы же!.. Движемся к обратному! Десятилетиями уничтожали это богатство, не давая ничего взамен. — Подбедный перевернул страницу своего доклада, вытер платком вспотевший лоб и продолжал: — Создание таких монстров, как Темирязевский комплекс, привело на Урале к истощению лесных запасов. Мы уже почти превратили тайгу в пустыню!.. Создаем славу для отдельных личностей… Да-да!.. Я не побоюсь этого слова. В погоне за наградами товарищ Березин…
— Не надо переходить на личности! — сурово перебил оратора Назаров, сам приложивший немало труда в создание комплекса. — Говорите по существу вопроса…
— Да-да! — сдался Подбедный и снова зашелестел своими бумагами. — Конечно-конечно…
Говорил он еще около четверти часа, но уже не так напористо и без критики, излагая свое, кровное. В конце он зачем-то приплел ввод советских войск в Афганистан, выкрикнув патетически:
— Мы должны помогать нашим друзьям строить светлое социалистическое будущее!..
Жарков Георгий Сергеевич, двухметровый громила, черный, как цыган, напоминавший лесное чудище, работавший в войну, в пору своей молодости подручным у Трифонова, а теперь возглавлявший областной леспром, сказал басовито в ухо Алексею, сидевшему рядышком:
— Ну да!.. Мы им лес — они нам гробы… Хрущев уж давно почил в бозе, а этот все его речи склоняет. Застоялись мы, Алеша, будто на перепутье. Следующий, как я понимаю, будет выступать товарищ Вертухов, сподвижник Подбедного. Этот будет кидаться проектами.
Алексей промолчал. Паузу в зале между выступлениями заполнил нестройный гул голосов, вслух обсуждавших на своих местах выступление академика по поводу Афганистана.
— Ему хорошо строить в Москве светлое будущее. А наши дети ложатся под пули…
— Подхалимничает!
— Потише, а то Пыльнов вон зырит…
— Пущай диссидентов ловит…
Назаров оборвал шум, катившийся прибоем. Он встал в полный рост, постучал ручкой по графину с водой, проговорил:
— Без шума, товарищи! Приглашается товарищ Вертухов. Прошу записываться в прения.
Вертухов, старший научный сотрудник из института «лесдрева», выбежал на сцену энергично, в распахнутом шикарном кремовом костюме. Ослепительно белая рубашка раскрыта в вороте.
— Товарищи! — начал он гортанно, хорошо поставленным голосом оратора. — Николай Иванович всемирно известный ученый!.. К его мнению следует прислушаться. Он очень ярко обрисовал картину упадка лесопромышленности! — Вертухов тут снизил голос до трагической нотки и повернулся всем телом к президиуму, словно ища поддержки. — Мы, ученые, приветствуем поиски ученого в этом вопросе!.. Так вот… Наш институт целиком одобряет это направление. Поднять производительность труда можно только за счет расширения сырьевой базы, но в выборочном плане…