— Может, загоним во двор?! — перебив дочь, кивнул на москвичок тесть.
— Пусть стоит до утра. Возиться со снегом неохота.
— Ну, лады!.. — и шепотком, чуть ли не в ухо, поглядывая в спину Катерины, шагавшей впереди. — Я самогону приберег…
— У меня бутылка лежит в бардачке…
— То дело! — Петр Семенович посунулся к дверце. Лампочка над крылечком высвечивала улыбающееся лицо Зои, прислонившейся к косяку, она шутила, задевая Катеринино сердечко:
— Ну, Леха! Матаню, что ли, завел где-то?! Сколь ни прячься, все одно высветлится…
Катерина вымученно засмеялась. Петр Семенович остановил сноху:
— Любишь ты ворошить всякую небылицу, Зоюшка! Лучше стол накрывай. После баньки посидим. А то в кои веки…
Зоя ушла в избу, а Катерина больно ткнула в бок мужа, прошептала:
— Смотри-и-и! С огнем играешь!.. Я те одно место-то…
— Ты че, Катька! — Алексей посмотрел на жену с удивлением.
14
Зима медленно шла на убыль. Со звоном падали сосульки, втыкаясь остриями в порыхлевший снег, творожно оседавший на припеках. К концу марта Алексей наконец-то вырвался в отпуск, хотя времечко было горячее. Вот-вот поплывут снега, а Боровой, прибрав к рукам все лесосеки, раскочегарился со своими бригадами на полную катушку и лес шел валом, затаривая верхние и нижние склады, фасуя кругляши по заводам. Кедров, прочитав заявление, Ястребова, пристально глянул в исхудавшее за последние месяцы лицо, тронутое морозами и солнцем, неожиданно согласился:
— Хорошо, Алексей Павлович! Две недельки тебе даю на поправку. А то ты, как из Бухенвальда… Но чтобы железка работала на полных оборотах, а составы шли! Если что-то, вызову из отпуска. Договорились? Заму строго накажи… И Федорчука вызови…
— Договорились.
— Ну, гуляй!..
Вернувшись домой, Алексей сообщил радостную весть, что с сегодняшнего дня на две недели он вольный казак. Катерина засияла, кинулась на шею. А тесть, откинув костыли, полез в подпол за самогоном, выгнанным на Ключах еще по санному пути, куда они закатились втроем: Трифонов, Ветров и сам — вроде бы за лечением…
— Как знал, приберег! — хвалился Петр Семенович, усаживаясь за стол. — По такому случаю и не грех выпить.
— Больно много случаев-то у тебя, батя! — ковырнула его дочь.
— Тык!.. Жизня такая!.. — развел руки Петр Семенович.
Алексей посмеивался. Сидели, как всегда, по чину. Петр Семенович возглавлял стол, сидя под божницей. Поредела за прошедшие годы семья. Старшие дети и внуки давно уж разлетелись по чужим краям, словно мерившиеся и вставшие на крыло птенцы. Пример всем подала Маринка. Ольга да Верунька еще зреют в родном доме, но и те намыливаются, подумывают, как бы проторить дорожку в неведомые и заманчивые края.
Зоя вернулась из Атамановки, когда уж Катерина вынула пельмени из котла. После отъезда Егора в Рязань, каждое свободное время ходила в церковь, молилась за своего последыша, кровинку, пока охраняемую судьбой. Вместе с последним солнечным лучом стол окрасился рыжей копной Зоиных волос. Прищурившись, она глянула на Алексея, посоветовала:
— Смотаться тебе надо из Бересеньки, Леха! Кедров чуть что вызовет, как летось…
— А и верно!.. — оживился на умное предложение снохи Петр Семенович. — Забирай Катерину и мотай в Соколиное. За Уралом Кедров тебя не достанет.
— Батя, ты как маленький! — укорила его Катерина. — А скотина, а Ольга с Верунькой?!
— Да и дороги могут поплыть, — поддержал жену Алексей. — Застрянем…
Ему не хотелось никуда уезжать, а так вот вдоволь поработать по дому, поиграть с детишками да и жену-то он видит раз в неделю.
— Не получится!..
— А вы поездом через Челябу. — Петр Семенович по-сычиному окинул всех, найдя верное решение. — Скотину обиходим! Девки вон помогут!
— Ага! — заканючила Ольга, сквасив полные материны губы. — Они там гулять, а мы в навозе копаться. И школа…
— Гляди, какая чистюля! — взорвался дед. — В на-а-а-возе!.. Ишь ты!.. А сметанку есть не срамно?! Вот тресну!..
Ольга стремглав выскочила из-за стола, грохнула дверью. Только ее и видели…
— Нервные дети пошли! — оскалился Петр Семенович, но в душе был доволен: «Наша натура!» — А как обновки покупать, дык не грязно!
Все же порешили спешно сматываться из Бересеньки. В Соколином, в старинной казачьей станице, а ныне селе, растянувшемся кишкой по правому берегу величавого Урала, Алексей немного отошел от производственных и домашних забот, но замучила сплошная гулянка. Родня угощала каждый день до упаду. Еле-еле протянули несколько дней и смотались домой, сославшись на близкую распутицу.