— Садись, батя, ужинать, — пригласила дочь отца. — А то самогон-то без закуси лакали.
— Какой самогон?! — притворно вылупил глаза Петр Семенович. — Уж забыл, как его пить…
— А то!.. Не прибедняйся. Несет-то не духами!
— Унюхала!..
— Чего порешили? — втиснулся Алексей в перепалку дочери и отца.
— Делегацию выбрали. Я третьим… К Назарову поедем…
— Ну, теперь уж точно вас, как диссидентов, привлекут, — рассмеялся Алексей.
— Каких таких диссидентов? Че такое?! — недобро прищурился Петр Семенович, задумчиво принимаясь за еду. — Слова-то какие-то матерные!
— Это, батя, те, кто противу власти идет, — пояснила ему Катерина.
— Ишь ты! — неподдельно удивился Березин. Даже отложил ложку и ушел покурить на крылечко, думая: «А не зря Алешка заартачился! Вон как!.. А все едино!..»
На другой день выехали в район на машине Трифонова чуть свет. Мост через Бересень возле Айгира все еще сиял проломами, и тронулись через Атамановку, хотя дорога делала большой крюк. Матвей Егорович сидел рядом с Трифоновым впереди, а Петр Семенович, оперевшись о спинки сидений, дышал в затылок и балаболил:
— Алешка стращает. Мол, забреют вас в районе органы. Припомнят все…
— Органам… мы орган покажем! — отозвался Трифонов, глядя на разбитую дорогу. — Не боись — отмахнемся!..
Замолкли надолго. Каждый переживал об одном и том же. В опущенные стекла ветер заносил запахи одевавшейся в летний наряд тайги. Каменистый серпантин, взбиравшийся полого на отрожек, заглатывал споро повороты. Внизу стлалась синяя Бересень, долина, как будто пришлепнутая каменистой глыбой Шоломки. Солнце еще не выметнулось из-за хребтины и тени в ущелье были черными, будто облитыми дегтем.
Лето уже было на той грани, когда все распустилось и зазеленело. И ручьи, стекающие по кручам, не гудели набатной яростью по расщелинам, а журчали жаворонком, все светлея и светлея. А под хребтом, где снег сошел совсем недавно, белым-бело от подснежников.
Приехали в район как раз к началу рабочего дня и сразу же зарулили в центр, хотя у пивзавода уже доилась «корова» и мужики стояли в очереди с разнокалиберными банками.
— На обратном пути заскочим, — проговорил Трифонов. — А то Назаров укатит по делам…
— Потом уж не обрыбится…
Площадь еще была пуста. Взволнованные, они вошли в гулкое и прохладное помещение райкома. Трифонов снял плащ, нарочно высветлив награды. Дежурный офицер, глядя на «иконостас» Трифонова, неуверенно встал на пути.
— Ваши партийные билеты…
— Мы большевики!.. Какие еще билеты? — Трифонов легонько и без особых усилий отстранил рукой малорослого лейтенанта, засучившего сапогами по полу от возмущения, хотел позвонить в караулку, но те уже входили в приемную первого секретаря.
Назаров в это время набивал табаком свою трубочку, стоя у окна и думая о текущих делах. Посевная в этом году задерживалась из-за непогоды, а крестьяне говорят, что каждый весенний день год кормит. От раздумий его оторвала глухо бухнувшая дверь. Он резко повернулся. Всегда бдительная секретарша ныне упустила бересеньских мужиков и почти висела у них на плечах. Назаров рассмеялся:
— Пропустите их, Вера Васильевна, и чайку покрепче…
Назаров не удивился этой делегации, догадываясь, по какому делу явились мужички. Назаров с каждым поручкался и пригласил присесть к большому столу. Петр Семенович, всегда с большим почтением относившийся к любому начальству, хотя сыновья не последние в этом мире, смущенно покашливал в кулак, присел на краешек стула. Ветров плюхнулся смело и молча водил коршунячьим носом, оглядывая кабинет, не изменившийся со времени Козырева. «Молоток мужик! А то ведь новая метла по-новому метет!» Трифонов с прямой спиной, словно он проглотил оглоблю, торчал над столом глыбой и заговорил первым:
— Да вот, Анвар Галимзянович! Прореха у нас с горловину Айгирского порога… Думали, вечна наша деревенька, а выходит, и ей пришел конец. Сносят ведь!..
— Ну-у-у, до сноса еще далековато, — проговорил сипло Назаров, откидываясь на спинку кресла. — Да и деревню перенесем в другое место. Предлагайте… Курите. Вижу, разговор будет крупный и долгий. Есть решение правительства, мужики… И назад пятками уже не пойдешь. Все подписано, проект утвержден. Так что, стоит ли тут дебаты разводить?