— Ну, так что, товарищ Марьина?! Будем и дальше запираться! — устало допытывался у еле-еле живой женщины подполковник Сорокин, бывший сослуживец Барыкина по спецотряду. Настырный и жестокий Сорокин посмотрел на вошедшего Барыкина холодно. В его серых глазах стыла давняя обида. — А ты чего, Вася, приперся?
— Как чего?! — удивленно ухмыльнулся Барыкин, проходя вперед. — Жену задержали, а я без ужина сижу… Пошли, Роза…
— А ты кто такой тут командовать? — рыжеватый незнакомый майор впился в лицо Барыкина суровыми зрачками. — Выйдите вон!
Барыкин недобро ухмыльнулся. Сорокин заметил, как ссучились огромные кулаки Барыкина, поспешил встать между ними.
— Погоди, Фролов. Это Барыкин… Служили вместе. Помнишь, я тебе рассказывал? Знакомься… Здорово, что ли?!
В это время за спиной Барыкина выросла в дверном проеме испуганная мордочка Ромки, оскорбленного таким отношением к себе.
— Товарищ подполковник…
— Потом, Киселёв! — сморщился начальник милиции, вытирая мокрым платком обильный пот с лица. — Не путайся…
— Но!..
— Шагом марш!
Милиционер вывалился за дверь.
— Ну, здорово, — Барыкин с неохотой пожал руку Сорокина, а тот деловито заговорил:
— Присаживайся, Вася. Понятым будешь… Тут вот товарищ Фролов паляевские следы давно приметил. Помнишь, наверное, паханка по Карлагу да по Яме? — он хитро сощурился.
— Ну?! — Василий не до конца понял намек.
— Этот гаденыш тут где-то крутится и сюда заходит проветриться. Сожительница!.. Сынок у вас совместный, молоденький Паляйчик, тоже по тропе ходит!..
— Не знаю я никакого Паляя! — устало проговорила Мария. — А сын… от моего погибшего мужа. У кого хотите спросите, — она с надеждой посмотрела на начальника поселковой милиции. — Антон Петрович не даст соврать.
— Не замечалось, — просипел тот, совсем потеряв голову. Синие льдинки глаз Марии прокалывали насквозь. «На пенсию надо было давно уйти!.. Домик-то конфискуют, ежели дознаются, на чьи деньги вырос… А Машка ушлая!.. У муженька-то сколь лет ростков не было…» — простреливала мысль майора Наседкина, закончившего два класса и три коридора. Рос в звании он медленно да благодаря ссыльным, за которыми устанавливал жесточайший надзор, отправляя в Яму за малейшую провинность. «Ну ты и жила, Антон!» — удивлялся даже Марьин.
— Как так не знаем?! — настырно лез в душу женщины постаревший и какой-то сморщенный Сорокин. — А вот люди подсказывают, что наведывается к тебе Паляев…
Барыкин, присаживаясь рядом с женой, проговорил:
— Все еще не успокоишься?! — широкое лицо Барыкина тронула ехидная улыбка, и он гадал, чем все это кончится. — Паляй-то, наверное, как ты, Боря, постарел, а то и коньки где-то давно отбросил. С формуляра сняли, — он кивнул на блеклую фотографию, лежащую перед Сорокиным. — Старье… Даже раньше Ямы. Осторожен вор! И кто теперь признает… Говорят, сейчас запросто нарисуют лицо скальпелем, какое захочешь. Родная мать не узнает. Мимо стреляешь, опер!
На последнее Сорокин втайне обиделся, но виду не подал, а подумал с еще большей злостью на бывшего однополчанина: «Знает Васька все!.. И малину у соседки… А может, тогда и побег организовал? А что?!» Вслух Сорокин выразился сдержанно:
— Малина тут!.. Чую… А ты бы, Вася, заткнулся! А то и тебя притянем к этому делу…
— Да-да! — резко выкрикнул Фролов, все время приглядывавшийся к глыбистому Барыкину, ведшему себя уж слишком нахально. — Надо тебя тоже пощупать!..
Наседкин побледнел, зная крутой нрав бывшего опера. Роза ухватилась за дрогнувшую руку мужа, а тот, не почувствовав усилия жены, поднял кулак и погрозил опрометчивому майору, видевшему Барыкина впервые:
— А если я пощупаю, майор, то от тебя даже перьев не останется. Понял, вахлак?! Слышал я о твоих подвигах… Но на мне ты килу заработаешь! Пошли, Роза, домой… А Марию оставьте в покое. Она вдова орденоносца! Советую!..
— Все-все! — забеспокоился Сорокин, зная по опыту, что Барыкин запросто может устроить тут потасовку и шум на весь поселок. — Все свои!.. А ты, Вася, поосторожнее с заявлениями. Фролов вел след от самого Афгана…
Фролов, посверкивая глазами, курил возле порога, что-то горячо говорил Наседкину, тот согласно кивал головой, Барыкин тронулся к двери, Фролов неожиданно встал на его пути, прошипел:
— Еще увидимся!
— Ладно, Витя! Пропусти его… Протокольчик сами занесем. Гостей примешь? — Сорокин пытливо прищурил карие глаза.
— Ну, ежели ты все это конфискуешь, — Барыкин кивнул на батарею бутылок, выставленных из шкафа при обыске. — То милости просим. А то я что-то устал ныне…