Выбрать главу

Холодок страха.

— Это скорее похоже на медицинскую карту, — говорил Доктор, рассматривая в пепельнице окурки. — Пухлая книжечка такая, как в поликлинике. Файл приходит вместе с соискателем и заполняется по мере обследования. Почти чистый приходит. Только общие психофизиологические характеристики, порядковый номер, и все. А вот твой был уже частично заполнен, и на нем стояла отметка. И, открыв нужную страницу, я увидел запись: «Ментальный блок». И два жирных плюса в графе «Пригодность». И еще одну вещь, которой ты можешь, наверное, гордиться. Я бы гордился, наверное, если бы со мной так носились…

— Сейчас буду гордиться, — заверил Мастер. Лицо у него окаменело. Правой рукой он ухватил Карму за холку и потянул к себе. Карма по-прежнему ела Доктора недобрым глазом.

— Соискатель проходит тесты под номером, — говорил Доктор. — За всю свою практику я помню только два случая, когда в файле было указано рабочее имя. То, что вы называете кличкой. Клички заносятся в файл после зачисления охотника в Школу. Ведь именно в Школе кличка и вырабатывается, правда? Или утверждается, если охотник принес ее с собой. Но до этого момента ей в файле делать нечего. Ты откуда взял свое имя?

— Будда, — сказал Мастер. Голос его звучал хрипло. — На площадке сразу четыре пса сцепились, народ что-то замешкался, и я этих крокодилов раскидал. Терпеть не могу собачьи драки, жалко мне их, глупых… Вот, а Будда увидел, как я псов кидаю, подошел и сказал: «Оцените, мужики, какого мастера нам прислали!» И все — так и пошло… — Мастер задумался и вопросительно поднял на Доктора глаза.

— Итак, я еще до Школы был Мастер. А как звали второго? — спросил он жестко.

Доктор посмотрел на него, как дворняга на волкодава.

— Вообще-то приятно думать, что я хотя бы не один, — Мастер грустно усмехнулся. — А то уж больно тоскливо.

— Мы получаем файлы в первом отделе Штаба, — тихо сказал Доктор. — И после каждой профилактики отвозим туда на пару дней.

Не знаю для чего… Сам понимаешь, там лишних вопросов не любят. Но ты был мне настолько интересен, что я рискнул-таки, спросил мимоходом… Почти риторический вопрос — и откуда, мол, берутся такие экзотические личности? И один молокосос, очень гордый своей ответственной работой, возьми и ляпни, что таких в Техцентре выращивают…

Мастер тяжело вздохнул и отпустил Карму.

— Ты только буквально это все не воспринимай, — попросил Доктор. — Может, я тебе налью чуток, а?

— Мне работать! — рявкнул Мастер. — Так кто второй?

— Да второй к Школе вообще не имеет отношения. Просто это была личность такого масштаба… То, что тебя поставили с ним на одну доску, — вот это меня к тебе и привлекло.

— А все-таки? — спросил Мастер. — Давай, не темни.

— Я его видел-то всего один раз, — виновато, словно оправдываясь, сказал Доктор. — Правда, недавно, где-то год назад. Но это ничего не значит. Скорее всего его просто сейчас нет на земле. В смысле — на Земле. С заглавной буквы.

Мастеру пора было бы удивиться, но он только показал глазами: рассказывай.

— Форма нашего файла, — начал Доктор, — утверждена, как я понимаю, очень давно. Но кандидатам в охотники положен именно этот стандартный файл. И на большинство из ваших соискателей он уже был. Ты это учти. Девяносто процентов из тех, что работают с тобой, — совсем непростые ребята. Ими всеми давно интересовались, причем интерес этот был весьма специфического плана. Соображаешь?

— Мы — отходы какой-то старой программы, — кивнул Мастер. — Во всяком случае, ветераны. У нас ведь есть люди с улицы, ты знаешь… Мэдмэкс…

Услышав это имя, Доктор скривился, как от зубной боли. Как и многие, он высоко ценил старшего «группы Три», но общения с ним избегал. Особенно после того, как Мэкс отказался наотрез остаться на Базе. В Школе он быстро сделал карьеру и отдельно прославился тем, что привел несколько отличных ребят, и все они были Штабом и Базой допущены к охоте. Все до единого. В то время как много приличного народу, соблазненного другими охотниками, заворачивали либо Штаб, либо База. Хотя сами «отсеянные» об этом и не подозревали — им находилось место во втором эшелоне Школы, в Школе-2, ведущей ее легальную деятельность.

Мастер привел соискателя только однажды — и тот тоже подошел. Свое рабочее имя он вынес со двора — Саймон.

— Я это давно вычислил, только, знаешь, боюсь себе признаться, — говорил Мастер. — Очень уж неприятно сознавать, что какие-то дяди всю твою жизнь к чему-то тебя готовили. Кто его знает — может, мы все уроды… И я главный. Никогда не хотел быть главным. Нигде, ни за что. Ответственности не терплю. За Карму вот готов отвечать, а за человека — нет. А со Школой странно так вышло — понимаешь, Док, я их всех полюбил. Ненормальных…

— Вы не ненормальны, — мягко поправил Доктор. — Просто у вас нестандартная энергетика. И от этого, в частности, такой удачный склад характера — почти у всех. Одно с другим увязано… Нет, вы в порядке. У меня же богатый материал для сравнения. Я почему начал разговор про эти проклятые файлы? Ведь раньше к нам на Базу поступали самые разные люди. Попадались очень интересные экземпляры. Как я сейчас понимаю, мы их тестировали для работы в спецслужбах. Но иногда клиентов привозили — именно привозили — в состоянии легкого ступора, очень странного такого… как бы тебе объяснить — ты же не знаешь нашей работы, нашей терминологии… в общем, непонятного ступора. Я бы назвал это «зомбирование». Это было тогда модное слово. Им здорово баловались газеты.

— Это когда было?

— Во второй половине восьмидесятых. И самом начале девяностых. Давно, в общем. И вот с этих зомби нужно было снять данные по энергетической активности. Мы, разумеется, уперлись — что еще за живые трупы, откуда взялись? А нам вежливенько указали на место — работайте, товарищи. Мы и работали… Ты же понимаешь!… - встрепенулся Доктор.

— Я понимаю, — сделал успокаивающий жест Мастер. — Не чувствую, но понимаю.

— Я же разрабатывал систему форсирования, — продолжал оправдываться Доктор. — Мы мечтали превратить всех людей в сенсов…

— Расслабься, — попросил Мастер. — Ты сделал большое дело. Если бы не ты, нас всех давно бы съели. На тебя вся Школа молится. Давай!

— В общем, пришел однажды файл, который меня ошеломил. Это был первый случай, когда в графе «рабочее имя» это самое имя стояло. И номер файла был очень короткий, без всяких дробей. Как сейчас помню — ноль двадцать восемь. — Доктор прищурился на Мастера и предугадал его вопрос. — У тебя не менее интересный номер. Сто пять.

Мастер глядел в стол, на его сигарете нарос длинный столбик пепла. Карма, не поворачивая головы, вращала карими глазами — с Доктора на Мастера и наоборот. Сегодня Доктор ей явно не нравился.

— Но главное, — продолжил Доктор, выдержав небольшую паузу в ожидании реакции Мастера и ничего особенного не разглядев, — это было совершенно невообразимое рабочее имя. Настолько странное, что я еще подумал — что они там, у себя, в индейцев, что ли, играют? Очень романтическое имя — Стальное Сердце. И смех, и грех. Вот. А человек взял, да и не приехал. Как я потом узнал, его просто не сумели привезти…

Карма встала, потянулась, отодвинула Доктора вместе со стулом, вышла из кухни и тяжело рухнула в коридоре. Мастер курил, ссутулившись и опустив голову так, что волосы закрыли глаза — от этого Доктору казалось, что он говорит в пустоту.

— Странное имя, — сказал Мастер, не поднимая головы.

— Слишком длинное, да?

— Бессмысленно длинное. Неудобное. Действительно романтическое — до дури, выспренное какое-то. Нескромное даже. Нужна чертовски веская причина для того, чтобы кто-то получил такое имя.

На слове «нескромное» Мастер слегка запнулся, и Доктор подумал — уж ты-то, пижон, от такого имени не отказался бы. Ты сейчас мучительно соображаешь, чем же этот «ноль двадцать восьмой» круче тебя, если вы оба вроде как одной крови…

— Ты ведь знаешь, — сказал Мастер, отбрасывая волосы со лба, — как называются в Школе мобильные группы. «Группа Раз», «группа Два», «группа Три» и «группа Фо». В смысле — four, четыре. Коротко и четко. Почему радиотелефонисты говорят не «пятьдесят», а «полсотни»?