— Тебя, — Ксения протянула мне трубку.
Звонил следователь прокуратуры, пригласил меня на допрос. Пришлось пообещать навестить его через час. Положив трубку, я выкинул из головы посторонние мысли о конфликте начальства, об их сомнительных воспитательных методах и сосредоточился на предстоящем допросе, который меня совсем не радовал. Фиг знает какие показания надо давать, и с заключением экспертов мне вряд ли дадут ознакомиться. Жаль, в этом времени не существует аналога пятьдесят первой статьи Конституции России.
Появление в кабинете Курбанова настроения не прибавило.
— Я тебе во сколько сказал на работе быть?! — взревел он с порога, заставив меня поморщиться. Шум с утра переносился тяжко.
— Не помню, — повинился я и недоуменно продолжил. — Что-то у меня с памятью неладно. Какие-то странные воспоминания о вчерашнем вечере. Будто бы видел вас у себя в квартире с голой бабой на руках.
Ксения засмеялась, но резко замолкла, нарвавшись на гневный взгляд начальства.
— Пить меньше надо, — отчеканил Курбанов. — Пошли, работу тебе дам, — закруглил он мое представление, не дав упомянуть об удостоверении.
«Ладно, позже к этому вернемся», — мысленно пообещал ему я, а вслух печально произнес:
— Не могу я здесь больше работать, это будет являться нарушением приказа, — я вздохнул, показывая как я удручен этим обстоятельством. — Вы же сами меня с приказом о моем временном отстранении от службы ознакомили, — напомнил я начальству. — К тому же меня только что в прокуратуру вызвали, — добавил я более весомый довод.
— В прокуратуру съезди, — поиграв желваками, все же разродился ответом первый зам, — а как вернешься, сразу ко мне. Я тебе объясню на счет работы и приказа, — произнес он тоном, не предвещающим мне ничего хорошего. Выйдя в коридор, Курбанов развернулся. — И думай прежде чем отвечать на вопросы следователя, а не пори чушь, как это обычно у тебя бывает.
Дверь закрылась, и мы остались втроем.
— С тобой съездить? — первой ожила Журбина.
— Зачем? — не понял я. Помочь она мне не поможет, не та фигура. Только своими причитаниями будет отвлекать. — Да все нормально будет, — заверил я взволнованных коллег.
В здание прокуратуры я вошел как на место казни и в нерешительности остановился напротив двери, что вела в следственный отдел. Я понимал, показания мне давать еще рано, вот только как отодвинуть допрос придумать не мог. Взгляд сам собой метнулся к лестнице, что вела на второй этаж, где сидели помощники с прокурорами. Решив, что попытка не пытка, я начал подниматься.
— Чапыра! Ты чего тут делаешь? — от ее голоса я невольно дернулся. И так весь на нервах, еще и эту нелегкая принесла. Откуда она вообще здесь взялась? Я о ней уже давно забыл, и вот опять.
— Привет, — я поднял глаза. Передо мной несколькими ступенями выше стояла, выряженная в прокурорскую форму, Лена Голдобина. — Ты здесь работаешь что ли? — не удержался я от вопроса.
— Я помощник прокурора, — гордо сообщила мне она.
— Круто, — пришлось польстить, чтобы не обидеть стерву.
— А ты чего сюда пришел? — Лена подозрительно прищурилась.
— А на меня дело шьют. В убийстве обвиняют, — от моих слов девушка вздрогнула, засуетилась, соображая куда ей бежать, и в конце концов отступила, освободив мне путь наверх.
— Я всегда знала, что ты плохо кончишь, — бросила она мне в спину.
— Ты мне тоже всегда нравилась, — перекинувшись через перила, крикнул ей вдогонку.
Вторая моя остановка случилась возле кабинета Митрошина. Постояв пару минут в задумчивости перед дверью, я круто развернулся и вновь вышел на лестницу. Зачем унижаться, если мне все равно не помогут?
Приближающийся стук каблуков привлек мое внимание. По лестнице поднималась Лена. Став передо мной и скрестив руки на груди, она обличительно заявила:
— Врешь ты все! И шутки у тебя дурацкие!
— Хорошо выглядишь, — от обвинений я отговорился комплиментом.
— Не заговаривай мне зубы, — велела помощник прокурора и, прибавив голосу строгости, спросила. — Тебя же вроде в следователи МВД распределили?
Не зная, как ответить на этот вопрос, с учетом моего отстранения, я неопределенно пожал плечами.
— Так ты в нашем районе значит служишь, — сделала вывод девушка. — Ты к прокурору пришел? — не дождавшись от меня подтверждения, она продолжила рассуждать. — Тебе нужен Митрошин, он следователей МВД курирует. Пойдем, провожу. — по ходу Лена решила, что я здесь заблудился.
Прежде чем, я успел ее остановить, она ввалилась в кабинет Митрошина.
— Борис Аркадьевич, к вам милицейский следователь, — услышал я из коридора, а затем прозвучала моя фамилия. Пришлось входить, путь к отступлению был отрезан.
— Альберт, а ты чего здесь? — Митрошин оторвался от бумаг, что лежали на его столе и с удивлением взирал на нас с Голдобиной. — Ты ко мне?
— Нет, произошла ошибка, — начал я отнекиваться. — Я к Вострикову на допрос пришел, а Лена все перепутала.
Та на мое заявление заморгала и судя по побагровевшему лицу захотела вернуть мне пару ласковых, и лишь присутствие заместителя прокурора помешало ей это сделать.
— На допрос? — подобрался Митрошин и, добавив в голос металла, распорядился. — Голдобина, можешь быть свободна. Альберт, заходи. Чего застыл на пороге?
Пришлось подчиниться. Костеря последними словами Ленку, я прошел в кабинет и примостился на стул. Митрошин устроился напротив.
— Рассказывай, как все было, — велел он мне.
Взвесив все за и против, я решил рискнуть.
— Все произошло очень быстро. Он стрелял в меня, я в него. Я не помню, сколько выстрелов сделал, — такими словами я закончил рассказ.
— Показания тебе пока нельзя давать, — заключил Митрошин.
В ответ я удрученно вздохнул. На какое-то время установилась тишина, прокурор о чем-то думал, я исподволь за ним наблюдал.
— Подожди меня здесь, — приняв решение, он хлопнул рукой по столешнице, после чего поднялся и вышел из кабинета.
Я понимал куда и зачем он пошел, но получится ли у него договориться, оставалось лишь гадать. Когда дверь вновь открылась, я уже был взвинчен до предела.
Митрошин уселся на свое рабочее место за столом, посмотрел на меня оценивая мое эмоциональное состояние. Напоровшись на демонстрируемое мною хладнокровие, он удовлетворенно кивнул своим мыслям.
— Экспертизы через пару дней будут готовы, в том числе баллистическая. Зайди сейчас к Вострикову, он тебе повестку выпишет на следующую неделю. Перед допросом ко мне поднимешься, я с тобой схожу. Все понял?
— Понял. Спасибо, — я нервно сглотнул, выдав свое напряжение.
— Чего у вас с Алиной произошло? — сменил он тему.
— Ну, вы же сами дали понять, что я ей не подхожу, вот я и отступил, — отвечая, я изображал смущение.
— Я так и подумал, — он откинулся на спинку кресла, о чем-то размышляя. — Дома черте что творится, — поделился он проблемой. — Дочь со мной не разговаривает, по ночам ревет, жена мне за это выговаривает. Этот кошмар надо прекращать. В общем, я не против ваших с Алиной отношений.
— Так я же под статьей хожу, — привел я, как мне казалось, веский довод.
— Да нормально все будет, — отмахнулся он от него. — Почитаешь заключения экспертов, дашь правильные показания и дело прекратят.
В отдел я возвращался в большой задумчивости, поэтому не сразу заметил преграду.
— Наконец-то. Ты чего так долго? Я уже замерзла тебя здесь ждать, — все это произнесла Зудилина, которая загородила мне дорогу.
— А тебе точно я нужен? — усомнился я в ее словах. — Оль, ты ничего не перепутала? Это же я, мерзавец и шантажист, — пощелкав пальцами перед ее лицом, я добавил, — а теперь еще и убийца.
— Перестань разыгрывать спектакль. Поехали лучше пообедаем, — она взяла меня за рукав и потянула к машине.
— Оль, с тобой точно все в порядке? — недоуменно покосился я на устремленно шагающую рядом со мной женщину.