– Если бы четвертные, то пришлось бы вам мне еще портфель дарить, бонусом, – объяснил я ей расклад.
– Нет. Портфель я не отдам. – Кончики ее пальцев от усердия покраснели.
– Не бойтесь, теперь не отберу, – успокоил ее я и тут же предельно жестко добавил: – Утром деньги – вечером стулья.
Зудилина пробуравила меня взглядом, но послушно полезла в портфель, загородив мне обзор клапаном.
Деловито пересчитав купюры, я засунул их в трусы, прижав резинкой.
Зудилина при этом деликатно отвернулась.
Двадцать шестой кабинет нашелся на первом этаже почти в самом конце коридора. Никакой таблички, кроме номера, он не имел.
Я открыл дверь, пропуская даму. Мы почти синхронно поздоровались с сидящим за одним из столов среднего возраста мужчиной с лейтенантскими погонами на серой форменной рубашке, отвлекая того от заполнения бумаг.
– Здравствуйте, – вопросительно уставился он на нас.
– Чапыра, – представился я. – Меня в двадцать шестой кабинет на десять часов вызывали.
– Да, да, есть такой, – начал он копаться в лежащих на столе документах, – необычная у вас фамилия, поэтому и запомнил. Вот, нашел.
Он положил перед собой скрепленные скрепкой несколько исписанных листов. Удалось разглядеть схему и протокол, что составлял гаишник.
– А вы кто? – спросил он мою спутницу.
– А я Зудилина, – ответила она.
Он вновь уткнулся в документы.
– А, понял, – произнес он и вновь поднял на нас взгляд. – Гражданка Зудилина, подождите в коридоре, а мы с товарищем пока пообщаемся.
Ольга недовольно поджала губы, но спорить не стала.
– Присаживайтесь, – указал мне на стул лейтенант, когда дама вышла.
– Вызвал я вас, – продолжил он, – чтобы определиться, будем ли мы возбуждаться по двести одиннадцатой и передавать дело в следствие.
– Не будем, – ответил я, отметив про себя забавность формулировки.
– То есть машина вас не сбивала? – уточнил лейтенант.
– Нет, что вы. Машина врезалась в столб. А я мимо шел и от неожиданности запнулся за бордюр.
– Ничего не понимаю, – лейтенант уткнулся в документы. – Напутали они, что ли? – Он перевел на меня задумчивый взгляд. – Или вы помирились с Зудилиной?
– Бордюр и столб, – стоял я на своем.
– Хорошо. Так и запишем, – не стал спорить он.
Оформление отказного материала заняло несколько минут. Зудилина вся извелась, ожидая меня. Я это понял, когда появился на пороге – она впервые искренне обрадовалась при виде меня.
– Ольга Васильевна, а сколько денег вы всего принесли? – спросил я, когда мы спустились с крыльца. – Только честно.
– Пять тысяч, – пробурчала она и зачем-то пояснила: – Мы с отцом на дачу копим.
Услышав запрошенную мною сумму, я не стал жалеть, что уступил. Все-таки она делала Альберту массаж сердца.
– Пригласите меня на дачу, когда купите? – поинтересовался я нейтральным тоном.
Зудилина сбилась с шага и остановилась.
– Вам кто-нибудь говорил, что вы наглый и самоуверенный мерзавец?
Мне тоже пришлось остановиться. Я посмотрел на нее недоуменно.
– Нет, конечно. Что за глупости, Ольга Васильевна? Мне очень жаль, что у вас обо мне сложилось такое негативное мнение. Но поверьте мне на слово, я не тот, за кого вы меня принимаете.
И ведь ни разу не соврал.
– Поверить вам на слово? – усмехнулась она.
– Я выполняю взятые на себя обязательства. В этом вы могли убедиться только что, – с оскорбленным видом напомнил ей я.
– За деньги, – процедила она.
– За деньги, – кивнул я. – А вы мне не предложили иного.
– Что я вам могла предложить? – Теперь уже она разыгрывала недоумение.
Я улыбнулся.
– Вы мне нравитесь, Ольга Васильевна.
– А вы мне нет.
– Дайте мне шанс, и я вас удивлю.
– Лучше не надо. – Женщина отгородилась от меня портфелем.
– Жаль, – пожал плечами я. – До свидания, Ольга Васильевна.
– Лучше прощайте, – предсказуемо ответила она, и мне стало скучно. Последнее слово осталось за ней.
Забежав по пути в сберкассу и отстояв небольшую очередь, я положил деньги на счет. Оставил себе лишь стольник.
Затем зашел в продуктовый магазин, где в очередной раз подивился местному сервису, и затарился продуктами. Мне удалось разжиться колбасой, ловко уведя ее из-под носа возмущавшихся потом по этому поводу долго и громко тетенек. Сгреб с полки несколько банок тушенки и кильки в томатном соусе. Долго вспоминал у стеллажа с крупами, есть ли у нас с Грегом кастрюля. Не забыл и о хлебе. На этом ассортимент магазина иссяк.
А на выходе я увидел ее – бочку с пивом. К ней тянулась внушительная очередь из мужиков. Вызнав, что тару здесь нужно приносить свою, я занял очередь и побежал вместе с полной продуктов авоськой в промтовары, где купил пятилитровый бидон. Затем обратный забег – и я был почти счастлив.