– Спрошу и пойду, – покладисто пообещал я.
Юров выдохнул.
– Чего тебе?
– Почему Анапский район, а не Магадан? – Ответ на этот вопрос меня действительно занимал, ведь не совсем же дыру предложили. Или я чего-то не понимаю? Вот и спросил, чтобы понять.
– В план распределения этого года не включили территории за Уралом, – спокойно ответил он, уже обуздав свои первоначальные эмоции при виде меня, – а Анапский район находится отсюда дальше всех.
Мы помолчали.
– Узнал, чего хотел? Теперь можешь идти, – сообщил об окончании аудиенции секретарь комитета комсомола и демонстративно засунул себе в рот остатки котлеты.
– Еще один вопрос, – сказал я, не обращая внимания на жующего и делающего вид, что меня нет, Юрова. Тот не отозвался, и я продолжил: – А зачем тебе вообще понадобилось меня куда-то отсылать? Зачем пытался выкинуть меня из комсомола и из университета? На хрена тебе, секретарю комитета комсомола, сдался простой студент из глубокой провинции?
Товарищ Юров не реагировал, знай себе пережевывал котлету.
– Дело в бабе? Месть? – принялся строить предположения я.
Наконец Юров отложил вилку и вновь навел на меня свой взгляд.
– Не нравишься ты мне, – просто ответил он.
Понятно. Имеет место личная, ничем не мотивированная неприязнь. Неожиданно, но вполне себе обыденно и объяснимо. Люди вообще склонны придавать значение своим симпатиям и антипатиям, холить их и лелеять. Бессмысленная травля ради травли тому яркий пример.
Я откинулся на спинку стула и посмотрел в сторону раздачи. Сейчас поем и пойду в общагу. Обещал же еще с Лехой встретиться, а раз обещал, значит, надо двигать.
– Ты, Чапыра, никакой не комсомолец, – между тем разговорился Юров, видимо не заметив потерю моего интереса к нему, или он просто уже не мог остановиться, что называется, прорвало. – Ты асоциальный тип! Чтобы добиться своего, ты прибегаешь к угрозам, обману и шантажу. Ты не советский человек! Я делал все, чтобы очистить город от твоего присутствия! – Желваки на лице Юрова вновь заходили, глаза горели фанатичным блеском.
– Всего доброго, Федор Александрович, приятно было пообщаться, – произнес я, вставая из-за стола и разворачиваясь в сторону раздачи.
Глава 11
В общаге Грега не оказалось, Леха тоже в коридоре не мелькнул, и я решил немного вздремнуть. Так и проспал до утра, никем не потревоженный.
Утром меня разбудило хлопанье двери и топот. Открыл глаза и увидел взмыленного Грега. Он без конца сновал из комнаты в коридор и с кем-то там переругивался. Затем притащил откуда-то галстук, бросил его на кровать, залез в шкаф, и оттуда на галстук полетели вещи: рубашки, брюки и пиджаки. Из ящика были вытащены и обнюханы носки, под кроватью нашлась пропавшая расческа. На этом Грег выдохся и, тяжко вздохнув, уселся на кровать рядом с наваленными на нее вещами.
Скрипя пружинами, я уселся напротив него.
– Распределение? – уточнил я.
– Оно самое, – вновь вздохнул выбившийся из сил Красников и раздраженно добавил: – Какой-то кретин галстук развязал, и сейчас никто не знает, как его обратно завязать.
– Да завяжу я тебе этот галстук, нашел из-за чего нервничать, – отмахнулся я от его мелких проблем, вставая.
– Ты умеешь, что ли? – сильно засомневался сосед.
– Умею, – бросил я и вышел из комнаты.
Когда возвращался из уборной, встретил Жаркова со следами тяжкого похмелья на лице.
– Ты куда вчера пропал? – наехал он на меня, обдав перегаром.
– Никуда я не пропадал. Вечером здесь уже был, – ответил я, отодвигаясь.
– А чего тогда к Дюхе не поднялся? – возмутился он.
«А я знаю, кто этот Дюха и где он обитает?» – подумал я про себя, а вслух свалил все на недогадливость и усталость.
– Завтра-то ты, надеюсь, никуда не свалишь? – нахмурился Жарков.
– Не свалю. Вместе вручение дипломов отметим, – заверил я товарища и тут вспомнил, что надо бы спросить, куда его распределили, а то совсем уже неудобно получается.
– Тоже следователем, но в другой район, – ответил он, улыбаясь. – В городе остаюсь!
– Поздравляю.
– Мы опять в одной общаге будем! – не менее радостно продолжил Жарков. – Можно даже вместе поселиться.
– Лех, извини, но в общаге я жить не буду, – сразу же отгородился я от такого шикарного предложения, как комната в общаге с соседом. Мне недели хватило. Я уже тоскую об одиночестве и о собственном унитазе.
– А где ты будешь жить? – Улыбку на лице Жаркова сменило удивление.
– Что-нибудь придумаю, – уверил его я и хотел уже двигать дальше, но опять не срослось.
– А про девчонок чего не спрашиваешь? – услышал я вопрос, когда протягивал руку для прощания.