Так я и сделал. Проснулся, аккуратно выбрался из объятий. Хмуро посмотрел на валяющиеся на полу использованные презервативы, припомнив, как вчера их материл. Затем отыскал свою одежду, зашел в санузел и уже оттуда отправился на выход. Меня ждали великие дела.
Вениамин Анисимович встретил меня приветливо. Помог натянуть наметки будущего костюма. Что-то подправил, подколол и велел раздеваться. То же самое проделали и со вторым костюмом. Дальше пошла примерка рубашек, а на десерт Вениамин Анисимович мне продемонстрировал два галстука в упаковке.
– Вот, достал по случаю. По пятнадцать рублей каждый. Извините, но дешевле не могу. – Мужчина изобразил печаль.
Рассмотрев предложенный товар, я согласился. Портной расцвел в довольной улыбке.
– Есть еще регаты, их по пять рублей могу уступить, и бабочки, тоже фирма, но те по десять, – окрыленный успехом, сделал мне новое предложение Вениамин Анисимович.
Но от них я отказался и напомнил о ткани для следующих костюмов.
– Работаю над этим, – доложился он.
– Вениамин Анисимович, у меня еще к вам просьба, – заговорил я, отслеживая его реакцию. – Вы не могли бы свести меня с человеком, который помогает людям найти съемное жилье?
Портной задумался.
– Я поспрашиваю, – осторожно пообещал он.
– Буду признателен, – простимулировал я его усердие.
В общежитии я задержался у дежурки вахтера и уболтал бабу Маню не выкидывать мои вещи до понедельника. Затем помчался в комнату, где переоделся и собрал рюкзак с необходимым минимумом. На выходе наткнулся на Леху. Он был пьян в хламину. Стоял в коридоре и держался за стену.
– Здорово. Ты чего это с утра? – привлек я его внимание.
– А, Альберт, здорово, – откликнулся он, фокусируя на мне взгляд. – А я вот пью. С Ленкой вчера расстался.
– Уже? – спросил я, хотя ни разу не удивился.
– Уже, – кивнул он. – Она сказала, что я неудачник, что не видит со мной перспектив. И что я негоден даже для похода в кино, потому что нищий, – пересказал он мне ее слова.
– Лех, тебе несказанно повезло! – развернул я товарища в сторону его комнаты. – Да ты счастливчик, раз выскользнул из лап этой стервы так быстро и без последствий! – продолжал я доказывать ему его везение, ведя к комнате.
– Не смей называть ее стервой! – попытался вырваться Леха.
Но я пресек неудачные попытки и втолкнул его внутрь комнаты, подтащил к кровати и аккуратно толкнул на нее.
– Спи давай! – приказал я. – А ты присмотри за ним. – Это уже соседу.
Добившись нужного от обоих, я подхватил рюкзак и помчался на автовокзал.
И вот я уже в пути. Еду на рейсовом автобусе к сестре Альберта и стараюсь об этом не думать. Смотрю в окно, не акцентируя внимания на мелькающих пейзажах. Все то же самое – те же поля, чередующиеся с узкими полосами леса. Только дорога поуже да инфраструктура отсутствует. Ни одной заправки за час не проехали.
Еще одна остановка в чистом поле возле одинокой лавочки под навесом – остатков какого-то строения. В автобус залезает народ и полностью занимает проход между рядами, достигая меня, сидящего почти в самом конце салона. Все сидячие места заняли еще в городе, так что тем, кто зашел позже, приходится стоять.
Под ногами и на багажных полках все забито баулами и ведрами. Ноги не передвинуть, сверху на поворотах обязательно что-нибудь норовит свалиться.
Пахнет едой и бензином. И эти зудящие разговоры отовсюду. Так что настроение у меня отвратное.
– Молодой человек, – услышал я требовательный женский голос, – уступите, пожалуйста, место.
Приплыли, а ехать еще столько же. Когда вставал, мне еще от сидящей рядом старухи прилетела парочка оскорблений за то, что ногами задел ее вещи.
Стою, держась за поручень, тупо пялюсь в окно и пытаюсь уклониться от нечаянных тычков соседей. Но вскоре притерся и до своей остановки висел, покачиваясь в такт вместе со всеми. Так что из автобуса выпал в полной апатии к происходящему.
Поселковый автовокзал был похож на каменный амбар. Остановившись возле него, я заозирался, пытаясь сориентироваться. С этой точки видны были только двухэтажные дома и несколько пятиэтажек, а мне нужен был частный сектор.
– Подскажите, в какой стороне улица Октябрьская? – спросил я у стоящего рядом слегка трезвого местного жителя в резиновых галошах на босу ногу, штанах утерянного цвета и растянутой майке.
– Шуруй туда, – сориентировал он меня с помощью пальца.
Полчаса пути: сперва по асфальту, которым была покрыта улица с многоквартирными домами, а затем по грунтовой дороге под лай собак за заборами – и я на месте. Стою возле одноэтажного добротного дома, построенного из кирпича, который окружал высокий деревянный забор с торчащими между досками кустами малины. Решаюсь.