– Двадцать пять рублей, – упреждая мой вопрос, произнес маклер.
– Понятно. Эта, – решил я.
– Хороший выбор, – похвалил меня Эдмунд. – Я бы тоже ее выбрал. Не так привлекает внимание. – Он загадочно улыбнулся.
– А я могу здесь мебель сменить? – спросил я то, что меня сейчас волновало, проигнорировав его намеки. Все-таки кое-что от привередливости со мной осталось.
– Можете, но на равнозначную или более дорогую, – не стал вредничать маклер, сразу же дав добро на смену обстановки. – Но эту не выбрасывайте. Мне позвоните, я приеду и заберу. – Он протянул мне блокнотный лист с номером телефона.
– Договорились. – Я тоже не из вредных.
– Если хотите, можете и новые обои поклеить, – предложил мне Эдмунд.
– Старые тоже вам вернуть? – уточнил я.
Эдмунд вновь рассмеялся своим отрывистым смехом.
– Ключи сразу заберете? – спросил он, делая намек на оплату.
– Да, сразу. Сколько с меня?
– С вами приятно было иметь дело, – приподняв шляпу, сообщил мне Эдмунд, после того как мы рассчитались. – Звоните, если что.
– Обязательно, – заверил его я, и мы распрощались.
Начальник следственного отдела возвращался с совещания в свой кабинет. Он был хмур, не реагировал на приветствия встреченных в коридоре коллег и то и дело ускорял шаг, чтобы быстрее оказаться в конечной точке маршрута. Головачев жутко хотел курить. Почти час начальник ОВД полковник Мохов, не выбирая выражений, требовал от него и начальника уголовного розыска майора Лусенко усилить работу по раскрытию преступлений.
Лусенко, как всегда, крутился как уж на сковородке и жестикулировал руками, как мельница крыльями, выгораживая своих оперов, то есть уже инспекторов, но так называть своих подчиненных Лусенко категорически отказывался.
– Почему нет взаимодействия со следственным отделом?! – напирал на него Мохов, игнорируя его изворотливость и желание свалить все на кого угодно, лишь бы отвести от себя начальственный гнев.
– Да с кем там взаимодействовать-то?! С этим Кривощековым, что ли? – не менее эмоционально отвечал Лусенко. Он вместе со стулом развернулся к Головачеву и, ухмыляясь тому в лицо, заявил: – Так вы, Илья Юрьевич, расписание повесьте, в какие часы он у вас бывает трезв. А то мои опера как ни зайдут, он все на раскладушке дрыхнет. – Руки Лусенко при этом изобразили несколько незамысловатых фигур, а в конце монолога начальник УГРО всхрапнул.
– На неочевидных у нас не только Кривощеков. Еще два следователя есть, а их поручения вы не выполняете! – взорвался Головачев. Крыть карту Кривощекова было нечем, оставалось только кивать в ответ на критику подобных кадров в УГРО. – И поручения других следователей, что на раскрытых сидят, ваши сотрудники тоже не спешат выполнять. Одни лишь отписки строчить умеют!
– Илья Юрьевич, – притормозил Головачева Мохов, пару раз хлопнув ладонью по столешнице, – мы сейчас нераскрытые преступления обсуждаем.
– Вот именно, – поддержал начальство Лусенко и не упустил случая поглумиться: – Без нас у вас бы вообще раскрытых дел не было! С такими-то кадрами. – И он вновь всхрапнул.
– В общем, так, товарищи! – Мохов повысил голос, заглушая разошедшегося начальника УГРО. – Не знаю, как вы это сделаете – и сразу предупреждаю, отговорки я слышать не желаю! – но чтобы к концу года показатели раскрываемости взлетели вверх! Я больше не собираюсь краснеть в управлении! За прошлый год у нас самые низкие показатели в городе! За первое полугодие этого, скорее всего, будет так же!
Головачев с Лусенко уставились в стол, наливаясь кровью, так как далее пошла ненормативная лексика и сравнения с представителями животного мира.
– Илья Юрьевич, – выпустив пар, уже более спокойным голосом обратился к подчиненному Мохов, – Шафиров вам нового сотрудника отправляет, выпускника нашего университета. Документы по нему уже в работе, я дал команду ускорить все проверки.
– Одного? – уточнил Головачев.
– Одного, – подтвердил Мохов, разведя руками. – В управлении вчера у Шафирова сидели. Так сильно ругается наш непотопляемый. – Вспомнив совещание у начальника отдела кадров, Мохов поморщился. – Просил семерых, а получил лишь четверых. Так мне, Илья Юрьевич, с боем пришлось у коллег вырывать для вас сотрудника. Цените.
– Спасибо, Андрей Игнатьевич.
– Ладно, товарищи. Можете быть свободны. И повышайте раскрываемость, повышайте.