– И с более печальными последствиями, – дополнил Денис. – Он в последнее время вообще уже не просыхал. Не знаю, куда смотрел ваш Левашов.
– Я вот не пойму, он специально бутылку кинул или она случайно в начальство попала? – Ира смотрела на меня, ее глаза умоляли об ответе.
– Откуда я знаю, – разочаровал ее я. – Я в это время в соседнем кабинете был, так что ничего не видел.
После моих слов и Денис как-то сник.
– Ира, – заговорил я на отвлеченную тему, хотя хотелось спросить у нее совсем о другом, – не знаешь, у кого мне в отделе свободную печатную машинку взять?
– У нас с Капитолиной «Юнисы», у следователей вроде тоже, хотя нет, – девушка подняла глаза к потолку, что-то пытаясь сообразить, при этом она крутила ладошкой, – есть и другие, а вот на складе только нерабочее старье, ты на них все пальцы себе отобьешь. Но я знаю, Капитолина подавала заявку на «Эрику». Вот только когда они придут, неизвестно. Да и вряд ли тебе именно «Эрика» достанется. – Ответ девушки оптимизмом не отличался, да и ясностью тоже. Наплела какие-то кружева. Женщины.
– Так я не понял, к кому мне с этим вопросом подойти?
– К Капитолине, – похлопала она глазами.
– Понятно, – вздохнул я, а Денис заржал.
– Ира, – отсмеявшись, Денис развернулся вполоборота к девушке, – а начальник-то приехал?
– Приехал, – кивнула та.
– Хочу с ним об отпуске перетереть, а то с Курбановым хрен договоришься. – Денис вполголоса высказал что-то нелицеприятное в адрес первого зама.
– Лучше не ходи к нему сегодня, – предупредила Ирина. – И вообще на этой неделе не ходи. Или даже месяц. – Девушка вновь принялась крутить ладошкой. – Даже не знаю, когда теперь все это закончится. Знаешь же, что у нас в отделе вчера произошло. Какой кошмар. И понадобилось же ему кидать эту бутылку? Сейчас непонятно кому прилетит. Попадешь еще под горячую руку. – В конце Ира скорчила рожицу.
– И чего теперь, мне без отпуска сидеть? – возмутился Денис, прослушав витиеватую речь коллеги.
– Лучше без отпуска, чем без премии, – неожиданно мудро рассудила Ирина.
Только зашел в свой кабинет и уселся за стол, чтобы немного передохнуть после плотного обеда, как дверь распахнулась и ко мне ввалились соседки.
Причем Люда тащила ничего не понимающую Ксюшу за руку, а у самой взгляд был встревоженный, но решительный.
Заперев дверь на замок, Люда развернулась к нам.
– В общем, слушайте, – начала она говорить тихим заговорщицким тоном.
– Чего случилось-то? – переняла тревожность от коллеги Ксюша.
– Слушай, говорю, а не перебивай, – шикнула на нее Журбина.
Ксюша всхлипнула от неопределенности.
– Значит, так, этот сволочь Левашов решил выгородить своего дружка Кривощекова и подставить Альберта.
– Что? Как это? – пропищала Ксюша.
– Да вот так, – зло ответила Люда, – убеждает сейчас Головачева, что это Альберт в начальство бутылку бросил.
– Он что, совсем, что ли? – Ксюша выдавила усмешку. – Кто поверит в этот бред?
– Захотят – поверят, – заключила более опытная Журбина. – Им за Кривощекова всем нехило влетит, а тут такой шанс обелиться. И выйдет, что алкоголика никто здесь не покрывал, так как его и не было. А был Альберт Чапыра, которого никому не жалко и который зачем-то бросил бутылку из окна.
– И чего делать?! – воскликнула Ксения, в ужасе прижав ладони к лицу.
– Тихо, – одернула ее Люда, бросив короткий взгляд на дверь. Переведя его на меня, она продолжила: – Меня спрашивали, выходил ли ты вчера из нашего кабинета хотя бы в туалет.
Я сглотнул. Покер-фейс еще держался, но я уже строил планы, как в темпе буду добираться до южной границы.
– Я сказала, что не выходил. – Журбина впилась в меня своим проницательным взглядом.
– Я же выходил, за делами, – понял я, что сразу соглашаться на помощь не надо.
– Не выходил! – что-то там прочитав в моих глазах, припечатала она. – Ксюша, ты поняла? – Теперь пытливый взгляд Журбиной уперся в девушку.
– Ага, – неуверенно кивнула Ксюша.
– Ты ведь не хочешь, чтобы Альберт пострадал из-за Кривощекова? – нахмурилась Людмила.
– Нет, – замотала головой девушка.
– Тогда чего ты мямлишь? – наехала на нее Журбина. – Так выходил от нас вчера Альберт? – задала она проверочный вопрос.
– Нет, не выходил, – твердо произнесла Ксюша, сжав губы.
– Молодец, – похвалила ее Людмила. – Тебе, надеюсь, не нужно объяснять, что принципиальность в этом случае неуместна? – перевела она на меня взгляд. – Ты здесь никто, тебя спишут и не поморщатся, – привела она на всякий случай довод.
– Люда, я все понял. Я не выходил из вашего кабинета с обеда до того момента, как мы не услышали в коридоре ругань, – произнес я твердо, внутренне раздираемый разными чувствами. Я одновременно и ликовал, и в то же время не мог понять, что это сейчас было. Зачем Людмила меня выгораживает. Она действительно верит в то, что сказала?