– Я заплатила тебе, – уже тише и как-то обиженно сказала Зудилина.
– Не я один брал на себя обязательства по сделке. – Я был непреклонен.
В мою спину врезался ее кулачок. От удивления я развернулся.
– Подлец ты, Чапыра, – прошипела она.
– Нормальный я. Странно, что ты этого не понимаешь. Вроде оба юристы, а словно учили нас разные учителя, – печально произнес я, добавив: – Может, поужинаем? Обсудим все?
– Ужинать? С тобой? – Женщина резко отступила, взгляд вновь наполнился возмущением. – Этому не бывать!
– Почему? – Мне действительно было интересно.
– Чапыра, я тебе поражаюсь, – поморгала она. – У тебя все так просто. Шантаж для тебя всего лишь выгодное предложение. Тебя послушать, так мы заключили взаимовыгодную сделку.
– Так оно и есть. – Я пожал плечами. – И давай уже забудем об этом и будем двигаться дальше, – внес я рациональное предложение.
В этот момент раздался скрип несмазанных дверных петель, и в кабинет заглянул Денис Войченко.
– Ты на обед идешь? – спросил он, одновременно прощупывая нас с Ольгой взглядом.
– Позже! – Я вытолкнул Войченко в коридор и захлопнул дверь перед его любопытным носом.
Развернувшись к Зудилиной, я повторил вопрос:
– Ну так как, поужинаем? Я приглашаю.
– Ни за что! – раздельно произнесла она, победно улыбнулась и, обогнув меня, с гордо поднятой головой вышла из кабинета.
Захотелось что-нибудь сломать, но второй погром за неделю кабинет не переживет, так что я ограничился зубовным скрежетом.
Глава 24
Ясный августовский день, двадцать седьмое число месяца. Я, выряженный в новенькую форму с лейтенантскими погонами, стою на плацу в первой шеренге и вместе с другими сотрудниками милиции слушаю выступающего перед строем полковника Мохова. Его громкий голос без всяких спецсредств типа рупора слышен во всех точках площади за зданием райотдела и эхом разносится по округе. Он говорит о значении присяги, о почетной и ответственной обязанности, которая возлагается на сотрудников органов внутренних дел, которые приняли присягу на верность социалистической Родине и делу коммунистического строительства.
Я вполуха слушаю речь начальника милиции, попутно думая о неудобной фуражке, о том, как надоело мне стоять по стойке «смирно», и о том, что я сугубо гражданский человек. В общем, настроение у меня отнюдь не праздничное, а если принять во внимание, что как у стажера в эти полтора месяца у меня был ненормированный и очень насыщенный рабочий день, так вообще паскудное.
В последнее время мои дни проходили однообразно и напоминали курс молодого бойца.
С утра оперативка, сразу после нее кабинетная работа по уголовным делам. Из-за постоянных тренировок по набиванию на печатной машинке различных процессуальных документов я освоил ее в рекордно короткий срок, приноровившись печатать двумя пальцами довольно быстро.
Проводить самому допросы потерпевших и редких по моим делам свидетелей мне доверили почти сразу, но Журбина старалась при этом присутствовать, все-таки именно она была моим официальным наставником. Вот только новые обязанности не позволяли ей полностью посвящать свое время новому сотруднику. По этой причине Головачев распорядился брать меня с собой на выезды дежурным следователям. Из-за прихоти начальства я приползал домой не раньше восьми, а то и десяти вечера. Тогда как все остальные следователи, не считая дежурных и тех, у кого горели сроки по делам, уходили домой после вечерней оперативки, то есть около семи вечера.
По пятницам еще и на политинформации приходилось задерживаться, а это та еще хренотень. Сотрудников милиции на час запирали в актовом зале и со сцены зачитывали им содержание советских газет. Из плюсов такой принудиловки было лишь то, что меня знакомили с местными и мировыми новостями, а то телик из-за своего графика я практически не включал и читать газеты было некогда. Но это только первые разы видишь плюсы, затем начинаешь изыскивать причины, чтобы избежать этого странного мероприятия.
Еще как-то в субботу, в законный день отдыха, устроили комсомольское собрание. Пытались сподвигнуть меня на подвиги на стезе строителя коммунизма, но я очень натурально отыграл туповатого и самодовольного кретина, так что от меня отстали, но что-то подсказывает, это только на время, будет и второй заход. Уж очень местная комсорг, блондиночка, на меня подозрительно смотрела, явно какую-то гадость замышляла.
Часть рабочего времени занимала огневая подготовка. На первый урок меня пригласили по громкой связи. Мы как раз с Денисом Войченко из столовой возвращались, и тут из динамиков сперва послышался треск и шипение, а затем голос дежурного произнес: