- Меня не интересуют интрижки. Особенно на работе. – ровно ответил я. – Ты пришел об этом поговорить?
- К сожалению нет. – сказал он, меняя свое лицо с любопытного на очень серьезное. – Мне опять нужна твоя помощь.
- Выкладывай.
- Кто-то мешает мне с продажей бизнеса моего дорогого дядюшки. – серьезно сказал он.
- А я тебе зачем? У тебя же есть любимый юрист? – усмехнувшись, спросил я.
- Мой любимый юрист, к сожалению, не имеет возможности узнать, что происходит. Там очень запутанно все. Не подступиться. Мне так-то похер на бизнес Прокофьева, но тетушку не хочется оставлять без средств к существованию. – проговорил он.
- Что тебе от меня нужно?
- По непонятным мне пока причинам, моя тетя не может вступить в полное права наследства на бизнес Прокофьева. Другими словами - у него был скрытый акционер, которому принадлежит пятьдесят два процента акций от бизнеса. Я уже поднял всех кого можно, но не смог выяснить - кто это. Я не понимаю, почему он не показывается. Я готов предложить хорошую сумму денег для покупки его акций или продать бизнес ему, но его юристы кормят нас обещаньями, что скоро все решится. И вроде-бы чего-бы не подождать? – спросишь меня ты, и будешь не прав. У меня стойкое ощущение, что у меня хотят отжать мою половину. Что-то тут неладное. Моя тетушка является наследницей, но не может вступить в свои права. Пусть он не может светиться, но чего он тянет? Без его подписи я не могу продать ее долю, так как он является держателем контрольного пакета акций. И еще, когда я стал выяснять его личность тут же пришли его люди и тактично предупредили меня, чтобы я не дергался и все у меня и у моей женщины будет хорошо. А это мне совсем не понравилось. Вот прям совсем. Блять, и здесь мне Прокофьев поднасрал. Ты даже представить себе не можешь, как мне хочется избавиться от всего, что хоть как-то напоминает мне о нем. – заканчивает он свою речь и глубоко вздыхает. Я его понимаю. Прокофьев был плохим дядей. Испортил жизнь Светланы. И теперь уже его бизнес мешает им жить нормально.
- Почему ты думаешь, что эти люди хотят отжать твою половину? – начинаю свой допрос.
- Предчувствие. К тому же, мы уже много раз предлагали его юристам выкупить нашу долю, но они только усмехаются над нами и говорят «ждите». Кость, я вот прям чувствую, что здесь что-то не так. Нужно выяснить: кто этот чертов акционер. Что он задумал. – раздраженно сказал Руслан и вытащил сигарету.
- Это не просто будет выяснить. Если он в тени, значит не просто так. И естественно продумал кучу ходов, чтобы его не вычислили. – задумался. Можно, конечно, подключить кое-кого с той стороны, но будет ли толк.
- Рус, я не думаю, что его личность что-то тебе даст. Даже если мы вычислим его, это ничего не решит. Может, стоит подождать того, что они предложат. Оттуда будем плясать? – предложил я.
- Боюсь, что когда что-то решиться, будет уже поздно. – твердо сказал он.
- Так. Я устрою вам со Светой хорошую охрану – это первое. Второе, мне нужно знать всех его юристов… - начал я, и Рус тут же бросил мне папку на стол.
- Здесь все контакты.
- Хм. - хмыкнул я. – Это уже проще. Нужно будет всех их, как ты там выразился … «тактично» допросить. – усмехнулся я.
- Я знал, что ты меня не бросишь. – состроил грустную моську этот придурок и начал петь. – Друг в беде не бросит, лишнего не спросит. Вот, что значит настоящий верный друг…
Прыснул. Это, конечно, просто финиш. Все поют мне песни. Где я так согрешил? – подумалось мне.
- Заткнись. – беззлобно буркнул я. – Песня тебе не поможет.
- А я думал, что песня поднимает настроение. – усмехнулся он.
- Слишком много в моей жизни стало этих песен. – пробормотал я и увидел заинтересованный взгляд Руса.
- Не спрашивай… - тут же оборвал я его, стоило ему рот раскрыть. – Хорошо. Я дам задание своим ребятам. У меня и без тебя полно забот. Сколько есть времени?
- Встречу назначили на следующий понедельник.
- То есть – неделя? Вы сговорились все что-ли? – возмутился я.
- Кость, я бы не просил, да и мне глубоко похуй на его бизнес. Мне просто не понравились угрозы и конечно, не хочется оставлять единственного человека, который обо мне хоть как-то заботился без денег. – взволнованно проговорил он.