Света, так вообще, называла меня – электровеником. Я помогала ей в галереи. Дело в том, что ей нужно было привлечь как можно больше людей на свои выставки, но пока дела шли не очень. И я выдвинула свою кандидатуру в раскрутке ее бизнеса. Рекламщик я или не рекламщик, в конце концов. Это было моя первая работа. Проба пера, так сказать. Я знаю, что Рус мог оплатить любого крутого рекламщика, но он даже бровью не повел, когда я предложила свои услуги. Бесплатно, конечно. Мне же еще многому нужно научиться. Но мой любимый братик сказал, что если я справлюсь, он заплатит мне, как и полагается платить за такие услуги. И мы с Медведем взялись за дело. Да с таким рвением, что уже через месяц Света попросила нас немного угомониться, так как положить жизнь на рисование и организацию бесконечных выставок – она не готова. Рус так вообще, мягко намекал мне, что забывает, как выглядит любовь всей его жизни. Но нас было не остановить. Мы с Медведем уже воображали себя крутыми рекламщиками и задумались об открытии маленькой, но своей фирмы. Но свободное время все равно оставалось. А мне это совсем не нужно. Поэтому в выходные я ходила на йогу.
Потом появилась еще одна проблема. Со всем этим размахом, я поняла, что нуждаюсь в автомобиле. Записалась на ускоренный курс где, позволялось через три недели сдать на права. Да, нужно было там практически жить, откатывая положенные часы в быстром режиме, еще учить теорию, но меня же не остановишь. Пру, как бронепоезд. Сдала я на права практически с первой попытки, но с помощью своего бро. Чего уж тут. Город – завалила. А так как времени мне все время не хватало, мой братик шепнул, кому надо и я получила права. Знаю – что не честно, но я же рекламщик. Тут, как говориться: « Не наебешь, не проживешь». Грубо, но, правда, она всегда такая.
Машинку купил Рус. Хотел мне подарок сделать за все пропущенные им дни рождения. Хотя, мы до сих пор не сдали никаких анализов, и еще неизвестно – брат ли он мне. Света говорит, что я точно его сестра и никаких тестов не нужно. Она, иногда, очень ласково называет нас – демоны. А я, если честно, очень этого боюсь. Мне так нравиться быть его сестрой, что меня дико пугает мысль, что это все не правда. Я не хочу и его потерять, поэтому молчу себе тихонечко и лишний раз не поднимаю эту тему. В общем, Рус подарил мне машинку. И теперь я обладатель шикарного авто – MAZDA CX – 5 , красненькая, автомат. Я ее сразу обклеила всевозможными знаками – туфелька, чайник, восклицательный знак. А мой лучший друг еще и от себя добавил, наклеив мне на заднее стекло надпись: «Догонишь, Выйду замуж! P.S. Прописка есть, шуба есть, голова не болит». Я его чуть не прибила. Но он только поржал, сказав, что так я всех распугаю или повеселю, что тоже не плохо так как – все может случиться. Езжу я пока не очень, мягко говоря, но все же это лучше чем на такси или автобусах добираться.
Квартиру я свою обменяла. Я не смогу там жить. Слишком много воспоминаний. Да и не хочу, не дай бог, с ним сталкиваться. Я ведь не выдержу тогда. Разревусь и брошусь к нему, умоляя вернуться ко мне. А это плохая идея. Зачем надоедать человеку своим вниманием, он ведь и так со мной долго провозился. Все слова его помню, словно это было вчера. Все его страшные слова. Они отпечатались на моем сердце, и я буду помнить их всегда. Такое не забывают.
Помню, как зашла внутрь квартиры, и сердце защемило от невыносимой тоски и боли. Пришлось собрать всю волю в кулак и, быстро собрав вещи, уехать на квартиру брата. Чуть позже обменяла свою на такую же, только в другом районе. Практически на другом конце города теперь живу. Плевать, что далеко от универа. У меня машинка теперь есть, так что не страшно.
А еще у меня в кошельке теперь есть фото, которое очень дорого мне. Там я с братом и со Светой в обнимку. Это теперь мои близкие люди. И в момент, когда меня накрывает невыносимой тоской, я достаю ее и мне немного становиться легче. У меня нет фото отца. Я увидела его лицо лишь на могильной плите, когда Рус меня привез к нему на кладбище. Он рассказал мне, что отец был очень деспотичным и немного не нормальным человеком. Они не ладили, и поэтому у него в доме нет его фото. В принципе, я согласна с братом. Можно ли назвать человека нормальным, если он скрывался от своей дочери, сделал ее подставным лицом в своих грязных делах, из-за которых ее чуть не убили. Я не много знаю. Брат говорит, что мне это не нужно и я согласна. Не хочу знать об отце всю грязь. Пусть для меня он останется тайным агентом.