- Кир? – не знаю, зачем спросил. Просто во всей этой истории это имя как-то не понятно сюда вписывалось.
- Это очень хороший хирург. Лучший. И наш с Русом друг. Кость, он все сделал и сделает для нее. – уверенно говорит Света.
Я лишь киваю. Больше не на что не способен. Моя малышка борется за жизнь, а я бессилен что-либо сделать. Если ее не станет, для меня тоже все решено. Кто-то воспримет это за слабость, но я думаю иначе. Наверное, это правда – дети расплачиваются за грехи своих родителей. Более двадцати лет расплачиваюсь, и никак расплатиться не могу. И она за своего отца расплачивается.
Вся моя жизнь – одно большое недоразумение. Сын больного ублюдка. Нет близких. Нет родных. И она – дочь извращенца, а может и убийцы. Ведь не ясно – кто убил ее мать. Думаю, что Прокофьев. Может и не своими руками, но точно он. Кому еще нужна была ее смерть. Мы с ней два ненормальных, два уродца. Два человека, которые не должны были родиться. Не имели права. И жизнь это нам подтверждает, кидая нас в самую гущу ада. Поэтому, это не слабость – мое желание присоединиться к ней. Это просто данность. Это то, что будет – если она…
А если она вернется ко мне, я ее не отпущу. Знаю, что опоздал. Знаю, что придется побороться. Я готов. Жаль, что я понял это только тогда, когда может быть уже поздно. А мне бы так хотелось увидеть еще ее смех. Дотронуться до нее. Почувствовать такой родной и такой необходимый для моих легких - ее запах. Я только сейчас понял, что и не дышал все эти месяцы без нее. Я бы стал для нее кем угодно. Пусть хоть ноги об меня вытирает. Все равно. Ей можно все.
Света сказала нельзя сдаваться, но как заставить взять себя в руки. Как заставить себя подняться с этого гребанного пола, если даже дышать не хочется. Взгляд устремлен в плитку пола, сердце бьется, словно ему лень качать кровь, в нос ударяет этот невозможно противный запах больницы. Перед глазами кошмар. Фото, которые мне скинули мои ребята, пока я летел домой. Весь перед машины смят в хлам и кровь. Ее кровь. Виновнику аварии повезло. Он погиб на месте, иначе я бы не остановился. Задушил бы своими руками. Прикрываю глаза и до скрежета сжимаю зубы. Слышу, как хлопает дверь, и через мгновение чувствую рядом с собой аромат кофе. Открываю глаза и на секунду теряюсь. Руслан стоит рядом и протягивает мне стаканчик. Горько усмехаюсь и забираю стаканчик. Только что он хотел набить мне морду, а сейчас принес мне кофе.
- Я плеснул коньяку. Думаю, тебе нужно, - спокойно говорит он.
Опять киваю и делаю глоток. Горячая жидкость с привкусом коньяка обжигает горло и на мгновение становиться легче. Но только мгновение. Ровно столько сколько нужно чтобы жидкость прошлась по пищеводу. Когда мозг еще занят усваиванием того, что в него влили. А потом опять. Безысходность. Бессилие…
Моя малышка вот уже почти двенадцать часов борется за жизнь. А я только час здесь. А должен был с самого начала быть здесь. Нет. Не о том думаю. Я должен всегда быть рядом с ней. Если бы я не уехал – этого бы не случилось. Это я тоже четко понял. Даже не помню, в какой момент. Наверное, в самолете. До этого момента – все как в тумане. Очнулся, когда самолет пошел на взлет. Там впервые пришло осознание, что я могу не успеть. Прилететь, а ее уже нет на этом свете. Сразу вспомнился сон, в котором она со мной прощалась. Не допущу этого. Может, это сумасшествие, но мысленно пытался передать ей информацию, что если она уйдет, я пойду следом. И, словно, в бреду слышал ее ответ в своей голове: «Не делай этого. Не ходи за мной». Весь полет, всю дорогу от аэропорта до больницы я твердил только одно: «Уйдешь, пойду следом». Как будто пытался напугать. Заставить остаться. Не уверен, что я это себе не придумал, но не мог не повторять. И сейчас делаю тоже самое. Как навящивая мысль, как бегущая строка – в голове только одно: «Не смей уходить».
Хлопнула дверь. Открыл глаза и увидел врача. Резко вскочил на ноги, как и Света с Русом. Все молчали. Боялись даже спрашивать. Врач подошел к нам.