Выбрать главу

- И со многими охранниками Руса ты подружилась? – заволновался я.

- Ой, Константин Павлович, не в ту сторону ревнуешь, - усмехнулась она.

- А в какую надо? – еще больше заволновался я.

- Ну, у меня много поклонников появилось, пока ты в Москве тусовался, - заметила она и хитро улыбнулась.

- Жопу напорю, - в том же духе ответил ей и притянул к себе для поцелуя.

 

***

 

- Кость, ты знаешь, Рус ищет родственников со стороны моей матери. – неожиданно сказала жена и отпила чай. Цветку захотелось попить чайку, после нашего двухчасового спринтерского забега в кровати.

- Уже нет. – просто ответил я. – Этим я уже месяц занимаюсь.

Цветок только кивнула и сделала еще один глоток. Я видел, что она хочет спросить меня про убийство мамы, но никак не решается.

- Я не знаю, кто убил твою маму. И ругаю себя каждый день, что был таким безалаберным и забыл выключить компьютер. Я не хотел, чтобы ты узнала. – с сожалением ответил я.

- Я тоже… - мотнула она головой. – Но, я знаю. И хочу найти убийц, и может, родственников.

- Я все сделаю. Обещаю. – взял ее за руку и усадил к себе на колени. Прижал к себе. Она положила мне голову на плечо и потерлась носом об шею.

Я не знал – что еще сказать. Да и как? Как сказать любимой, что ее мать заказал ее собственный отец. Это я уже выяснил. Женщину убрали, когда родилась Филиппина. Прокофьев просто пришел к ней на квартиру, забрал ребенка и приказал застрелить женщину. Потом обстряпал это как убийство на почве ревности. Даже был составлен фоторобот несуществующего убийцы. Его искали, но так и не нашли. Если у тебя есть деньги – можно все.

Родственников, а точнее, родителей ее матери – я тоже нашел. Даже видел их издалека. На кладбище. Я приходил посмотреть на могилу матери Цветка, а застал двух пожилых людей. Старушка тщательно убирала могилу своей дочки, а старик красил потускневшую оградку. Было просто ужасно больно смотреть на них. В голове сразу промелькнула мысль, что нужно обязательно познакомить их с внучкой. Хоть как-то успокоить стариков. Потом я выяснил - где они живут. В деревеньке – Кедровка. Там у них небольшой, но добротный дом. Старики живут на пенсию и на то, что вырастили в своем огороде. Детей, кроме погибшей дочери, у них нет. Только собака – матерая овчарка, охраняющая дом и все.

Думаю, внучка, внесла бы в их жизнь немного радости и успокоила стариков. Но сначала, я должен съездить к ним сам и выяснить – что они знают о смерти их дочери и вообще о существовании Филиппины.  Я больше не допущу, чтобы  Цветок страдала, поэтому я должен понять к кому я повезу свою жену и стоит ли это делать.

- Кость, почему ты меня бросил? – задала она еще один вопрос, на который мне не хотелось отвечать.

- Я думал, что ты достойна лучшего. Не меня. Понимаешь? Просто я понял, что если не отпущу тебя сейчас, то не отпущу никогда. – подумав немного ответил я.

- Да что за глупости такие? – встрепенулась она и посмотрела на меня своими омутами. Ты – самый лучший. Понял?

- Понял, - тихо ответил я и потянулся к ее губам. Но у Цветка были иные планы и она меня оттолкнула.

- И что ты делал в Москве? Небось, с женщинами там всякими развлекался? – раздраженно бросила она.

- Только с одной…

- Ах вот как? – разозлилась она и попыталась высвободиться из моих объятий.

Я лишь усмехнулся и прижал сильнее к себе.

- Я изменял тебе с ней каждую ночь. В разных местах: на пляже, в гостинице, дома, на столе в своем офисе,  в лифте даже было.

Рассказывал я свои сны Цветку, пока она брыкалась у меня на руках.

- Сволочь! – огрызнулась она, на что я только рассмеялся, чем вызвал еще больший гнев своей молодой жены. - Вот и иди к ней. Трахайтесь там, где хотите.

- Я не могу. Я женат.

- Ооо…это поправимо! – не унималась все еще брыкающаяся жена и даже пыталась меня укусить.

- У нас с ней все кончено.

- Конечно, кончено. А потом в командировки ездить в Москву будешь типа? А я тебя у окошка ждать, пока ты там со своей приблудной зажигаешь? Вообще, зачем ты тогда женился на мне? Вернулся зачем? А?

- Она сказала, что уходит от меня и никогда не вернется… - грустно ей улыбнулся от чего, она вдруг успокоилась, и со страхом посмотрела мне в глаза.