- Котенок, я тебя прошу… - вмешивается Руслан, но Света останавливает его.
- Хватит. Раз она слышала – значит должна знать! – громко и четко говорит она Русу, а потом оборачивается к Филиппине. – Только не жди подробного рассказа. – ожесточенно начинает она и моя малышка вся сжимается под холодным взглядом Светы.
- Так вот слушай, Филиппина. Я не собираюсь рассказывать тебе все то, что со мной сделала жизнь. Поверь, она меня не жалела. И Прокофьев был не самым худшим этапом в моей жизни. Ты можешь бить ногами, истерить, ненавидеть всех вокруг, но ты не пережила все то, что было со мной. Ты думаешь, что твой отец был уродом, убийцей, извращенцем. Согласна. Он им был. И хорошо, что он мертв. Надеюсь, горит в аду! А я, вот представь, даже не знаю, кем был мой отец. Знаю только, что мать была дорожной проституткой, а отец…Сама понимаешь, мог быть кем угодно. Может, он тоже убил мою мать. Может, и еще кого. Я не знаю. – она замолкает на мгновение и Руслан быстро подходит к ней. Хочет обнять, но она не позволяет. – Я не договорила, - убирает она руки Руслана. - Ты жила в хоромах, а я в интернате. Ты училась в школе, в институте, а я столы вытирала в вонючем кабаке и снимала комнату еще с тремя девушками. И это не самое поганое, что со мной сделала жизнь. И я сама связалась с Прокофьевым. Искала долбанной красивой жизни! Так что и моя вина здесь есть. Так что же, Филиппина. Что ты намерена делать? А? Возненавидеть всех вокруг? Вычеркнуть близких тебе людей, как ненужные вещи, только потому, что все тут присутствующие берегут твои нежные девичьи чувства. – иронично и холодно продолжает она. - Или потому что не можешь принять тот факт – что ты дочь такого человека как Прокофьев? А мне вот представь, наплевать, кем были мои родители. Кем-бы они не были. Пусть хоть будут: наркоманами, убийцами, извращенцами, проститутками – в одном флаконе! Плевать, потому что их не было рядом, когда со мной случилась беда. Плевать, потому что в отличие от тебя – я научилась ценить тех, кого мне подарила судьба. А их было, только не смейся, - легкая усмешка, - всего два. Это Руслан и ты – дура! Да! Ты, - тычет она пальцем в грудь Филиппины, – дура, потому что не видишь дальше своего носа! Дура, потому что готова распрощаться с близкими из-за того, кем ты себя считаешь. Это не выход. Поверь человеку, который хотел, как и ты сейчас, оградить себя от всех. Я считала себя недостойной этого долбанного счастья. И еще…- заминка и глубокий вдох. - Спроси ты меня – хотела-бы я поменяться с тобой жизнями? То я бы ответила – да! Жить, как жила ты! И плевать, что мой отец убийца и извращенец! Ведь, я накормлена, одета, у меня друзья, квартира, и я живу, ни в чем себе не отказывая! Так что не жди, что я буду вытирать тебе сопли, или жалеть, или оправдываться перед тобой. Ты хотела правды? Вот тебе моя правда – получи и распишись!
- Я и не жду этого! – надрывно прохрипела Филиппина и опустила голову, и уже тише добавила. – Я просто…просто…
Хрупкие плечи затряслись, и она стала оседать на пол. Подхватил ее и прижал к себе. Рыдания с новой силой обрушились на мою малышку. Она прижалась всем телом и обхватила меня руками.
- Кост...я… я теб…не стою… - прерывисто проговорила она сквозь рыдания. – Ты не дол…жен быть …с так…ой…как я…
- Шшш… - вжимаю свою малышку в себя, сдерживая свой поток невыплаканных слез. - Все хорошо. Поехали домой Цветок. Дома поговорим…
Дорогие читатели! Спасибо вам, что остаетесь с моими героями)))
Скоро уже конец, и мне немного грустно расставаться с ними.
Честно говоря, я почему-то их больше всех люблю.
Надеюсь, и вас они не разочаровывают!
Глава 24
Константин
До нашей квартиры мы добрались достаточно быстро. На счастье на дороге практически не было машин. Всю дорогу домой моя малышка молчала и смотрела в окно. Я тоже не пытался заговорить – готовился к самому серьезному разговору в своей жизни. Как же было-бы проще, не узнай она всей правды. Но как я уже однажды сказал – жизнь нас не щадит. Все время подбрасывает различные испытания, бросая в эпицентр ада.
- Давай я помогу, - сказал я Цветку, когда увидел ее растерянный взгляд и трясущиеся руки, которыми она пыталась стянуть с себя верхнюю одежду. Снял с нее куртку и кроссовки. Разделся сам и, подхватив ее на руки, понес в комнату.