Уложил нас на кровать и прижал ее к себе.
- Давай малыш. Нужно решить уже этот вопрос раз и навсегда. Хочешь начать? – тихо спросил я и поцеловал ее в лоб. Она лишь замотала головой. Хорошо. Значит, первым буду я.
- Сразу поясняю: я никогда и никуда тебя не отпущу. Тебе придется смириться с мыслью, что ты - моя. Моя навсегда. Это тебе понятно?
Цветок заерзала и подняла на меня свои заплаканные, но от этого не менее прекрасные глаза.
- Костя, ты не должен быть с такой как я… - хрипло начала она.
- Шшш… - прервал ее и приложил палец ко рту. – Я не советуюсь с тобой. Я хочу, чтобы тебе стало понятно, что ты - моя.
- Костя, но я же дочь убийцы и…
- Я сказал тебе ясно?! – немного повышая тон, повторил я.
- Ясно…но…
Не дал возмутиться, припал к ее губам. Жадно поцеловал.
- Ты – моя. На этом все. Вопрос закрыт. – проговорил ей в губы то, что является неоспоримой истиной. Вновь поцеловал. Я так испугался за нее и сейчас стресс отходил, выливаясь в безграничную нежность.
- Нужно остановиться… - отстранился от нее, когда понял, что наши поцелую переходят границы и еще чуть-чуть и я бы не сдержался. – Я должен рассказать тебе историю Цветок. Свою печальную историю.
- Костя, не пугай меня, пожалуйста. Мне уже достаточно потрясений. – испуганно проговорила она.
- Ты должна знать. Чтобы у тебя больше не возникло в голове мыслей о том, что ты меня не стоишь.
Цветок, только мотнула головой и крепко прижалась.
- Ты говоришь, что ты дочь убийцы и извращенца, но ты не знаешь, что и твой муж является сыном еще хуже извращенца и убийцы нежели Прокофьев. – прервался, так как моя малышка подняла на меня свои огромные омуты и с недоверием поглядела на меня.
- Да это правда… - ответил ей на ее невысказанный вопрос и погладил по щеке. – И я тоже считал себя недостойным тебя. Как ты понимаешь не только из-за возраста.
- Костя… - произнесла одними губами она.
Положил ее голову опять к себе на плечо и несколько секунд успокаивал себя. Перебирал ее волосы, поглаживал по руке. Мне нужно было немного времени, чтобы я все смог сказать спокойно. Без злости. Лишь бы ее не взволновать лишний раз.
-Я даже завидую тебе … немного. Ты не знала своего отца. А вот мне повезло меньше. До пятнадцати лет я жил в обычной среднестатистической семье. Правда, наша семья только на первый взгляд была обычной. Мой отец оказался….- заминка. – Педофилом.
Цветок замерла. И несколько секунд не дышала. Я даже успел испугаться, что сейчас, она оттолкнет меня. Не примет такую правду. Не сможет с этим жить. Но через пару мгновений она всхлипнула и прижалась сильнее.
- Мы жили, ничего не подозревая, пока однажды вечером к нам не пришли полицейские и не сказали, что мой отец задержан по подозрению в изнасиловании нескольких девочек. Для меня это было шоком. Я не верил. Думал, что это все какая-то злая шутка или подстава. Мой отец заслуженный учитель года. Он порядочный человек и этого просто не может быть. Моя мать тоже была в шоке и не верила…Не верила до тех пор пока он сам не признался в содеянном и не рассказал следствию, как, когда и где совершал эти жуткие преступления. Помню, мы пришли к нему на свидание, чтобы самолично убедиться в этом. Мы же до конца не верили, что это правда. Думали, что его кто-то заставил так говорить.
Когда мать спросила, правда ли это, он не стал юлить или оправдываться. Он попросил прощения у нас и сказал, что уже давно мучается с этим дьявольским проклятьем. Что пытался остановиться, но у него не вышло. Что не может побороть себя. Что рад своему задержанию и готов принять любую меру наказания за свои преступления. На его душе лежат пять изнасилований и убийств девочек от десяти до двенадцати лет.
Цветок вновь подняла голову и посмотрела на меня. В ее глазах я увидел страх и еще что-то. На мгновение мне даже показалось, что это отвращение. Отвращение ко мне. Пока она не протянула ко мне свою ладошку. Погладила по щеке и потянулась к моим губам. Остановил ее.
- Мне не нужна жалось. – жестко кинул я.
- Я жалею не тебя. – с грустной улыбкой начала она. – Я жалею молодого парня, который попал в такую чудовищную ситуацию…
- Дай мне закончить. Прошу…Мне и так нелегко. – уже более мягко попросил я.