Она лишь кивнула и вновь положила голову мне на плечо.
- Вся моя жизнь после этого превратилась в ад. Из лидера, которым я был в школе - превратился в изгоя. Девушка, с которой я тогда встречался - ушла, а друзья стали сторониться меня. Это было громкое дело и поэтому все в моем родном городе об этом слышали. Но самое поганое то, что они имели на это право. Право тыкать в нас пальцами, сторониться и испытывать к нам отвращение…
- Нет! Не имели! Вы не виновны… - возмутилась она и уже тише добавила. - Я не верю…Боже, Костя…Я не верю…
- Ты… - запнулся я. – Ты сможешь это принять?
Цветок встрепенулась и вновь посмотрела на меня.
- Что? Ты что такое говоришь?! Мне и не нужно ничего принимать. Ты лучший! Самый лучший в мире!
Смотрел ей в глаза и не видел и грамма лжи. И это так невероятно. Это так безгранично тепло и нужно. Именно это. Я хочу быть для нее самым лучшим. Может, это эгоистично, но я так хочу. И хочу, чтобы она, как можно чаще это повторяла. И думала обо мне. Я не переживу если однажды, она встретит кого-то другого. Я уже не смогу жить без нее…
- Что стало с вами? С тобой и мамой? И…с отцом… – тихо спросила она.
- С мамой мы переехали из нашего города. Хотя, место жительства не помогает от памяти. Мамы уже нет со мной. Она умерла. – моя малышка всхлипнула и поцеловала меня в грудь. Прижалась. - Отца тоже нет. Он повесился в больнице, куда его отправили на принудительное лечение…
- Как ты это пережил…
- Не знаю, Цветок. Такое нельзя пережить. С годами не становится легче. Он же все равно – отец. Это сложно объяснить. Я понимаю - кто он, но не могу выкинуть из головы то, как мы ходили на рыбалку, ездили на дачу, жарили шашлыки. Вот такие простые вещи. Понимаешь? Я его ненавижу, но в то же время, не могу поверить, принять, что он был – чудовищем. Мне сняться сны, где он просит у меня прощение. Это убивает меня. Мне так хочется ампутировать память о нем. Забыть все. Словно и не было у меня никого…
- Любимый… - только и выговорила она. Я чувствовал, что ей сложно. Чувствовал, что не знает - что мне сказать на это.
- Не надо малыш. Не ищи подходящих слов. Таких нет. Просто будь рядом. С тобой моя жизнь обретает смысл. С тобой, мне кажется, что у меня есть шанс…
Прижал ее к себе сильнее и глубоко вдохнул ее запах.
- Я тобой дышу, - хмыкнул, - живу. Ты – это все, что у меня есть.
- Любимый…как нам дальше с этим жить? Что делать? Нам…
- Хотел бы тебе сказать, что время лечит, но это не правда. Я до тридцати девяти лет дожил, не впуская в свою жизнь никого. Думал, так будет правильно. Возможно, так действительно было-бы – правильно. Но ты знаешь… с полгода назад в мою одинокую и глухую жизнь ворвалась одна малявка. Она не спрашивала меня можно, нельзя вот так бесцеремонно себя вести. Просто, с ноги вышибла дверь в мою жизнь. И я не позволю ей уйти. Пусть это эгоистично, но я не отпущу тебя Цветок. И помогу справиться с такой нелегкой правдой о твоем прошлом. Я уверен, что вместе мы все преодолеем. Нам нельзя порознь. Разве ты не видишь?
- Вижу, любимый. Я тебя вижу. Ты для меня самый самый…Тот, с кем я хочу всегда быть. Я это поняла, как только тебя увидела. Наверное, я многого не понимаю в этой жизни, но то, что ты мой, поняла сразу. В тот момент, когда ты мне дверь не придержал, а я с коробками тяжелыми была. Подумалось тогда: вот это хамло – будет моим. – хихикнула и шмыгнула носом. Вытерла слезы. А я рассмеялся в ответ.
Возможно, это абсурд. Мы только что говорили об ужасных вещах. О моем ужасном прошлом, а мы ржем как ненормальные. Нужно - плакать, а мы – смеемся. Но может мы и есть ненормальные. Два абсурда. Два уродца. Два человека, которые не имели право на рождение. И может именно поэтому, мы имеем право сейчас ржать. Никому нельзя, а нам можно. Можно, так как только это и остается. Посмеяться над судьбой. Ведь именно в таких мелочах забывается все то горе, которое нам пришлось пережить.
Филиппина
После признания Кости прошла неделя. В тот день мы еще долго говорили. Он рассказал мне, про мою маму. Рассказал, что она работала официанткой и училась на заочном в том же институте, что и я. И самое удивительное, тоже хотела стать – рекламщиком. Это меня удивило и порадовало. Мне нравилась та мысль, что я очень похожа на нее и что во мне нет никаких черт отца. Про ее убийство он ответил скупо. Сказал, что я не должна знать всех подробностей. И я согласна с этим. Я ничего больше ни хочу знать. Мой отец использовал меня. Использовал мою маму и как оказалось и Свету… Я не знаю, что мой отец делал с ними. Костя уклончиво ответил мне на этот вопрос. Сказал, что у моего отца были нетрадиционные пристрастия в этом вопросе. И я не стала расспрашивать в подробностях. Это уже слишком для меня. Может, я – трусиха, но я не хочу знать всего. Поэтому, я трусливо спряталась за широкой спиной своего мужа и не вякаю. Со Светой я помирилась быстро. Позвонила ей на следующий день и попросила прощение. Пыталась даже за отца извиниться, но она быстро меня осекла. Сказала, что уже ничего не помнит и что любит меня, как сестренку. Я не знаю ее историю. Костя молчит как рыба. Говорит, что это не его тайна, и он не имеет право рассказывать. Мне, конечно, немного обидно, но, уже зная всю страшную правду о себе – я не настаиваю. Возможно, он прав. Возможно, я не вынесу всего того, что творилось в ее судьбе. Поэтому, я радуюсь. Радуюсь, что с ней такой замечательный человек – мой бро. Руслан так ее любит, что мне достаточно того, что она счастлива. И это важно знать. Прошлое должно остаться в прошлом.