– Уже заканчивают, – прокомментировал действия сотрудников Болотов, тоже повернувшись в их сторону, – сейчас сами подойдут.
И действительно, минут через пять следователь с экспертом подошли к нам, и я, наконец, отдал эксперту удостоверение. Тот, залез в машину, где было светлее, и, раскрыв свой чемодан, приступил к делу.
– А на месте преступления что-то интересное обнаружили? – следователь прокуратуры отвлек эксперта, когда тот орудовал кисточкой.
– Как обычно, – отозвался тот, не прекращая работу, – отпечатки обуви, следы крови, немного в стороне, в кустах, нашли окурки.
– Очень хорошо, – покивал головой довольный услышанным Болотов.
Закончив, эксперт упаковал в отдельный конверт листок бумаги с наклеенными на него полосками скотча, на которых отпечатались обнаруженные следы пальцев, затем любезно обтер мое удостоверение платком, стерев с него остатки черного порошка, и протянул его мне. Но ксиву ловко перехватил Болотов.
– Куртку еще на счет пальчиков посмотрите, – проводив взглядом упорхнувшее удостоверение, обратился я к эксперту, указав рукой на лежащую на сидении в машине скорой помощи скрученную изнаночной стороной наружу кожанку.
– Целых нет, только фрагменты, да и те смазаны, – констатировал эксперт, закончив исследовать мою куртку.
– Нет, так нет, – отмахнулся, как от несущественного, прокурорский. – Главное, что у нас хоть что-то есть, – довольно засмеялся он, после чего вернул мне удостоверение.
Эксперт улыбнулся на замечание коллеги и принялся протирать мою куртку чистым платком. А я поторапливал его взглядом, так как ужасно замерз.
Самостоятельно одеть кожанку, когда мне ее все же вернули, я не смог. Несмотря на укол, движения все еще причиняли боль. Заметив это, Митрошин пришел на помощь: забрал у меня куртку и накинул ее мне на плечи.
От внимания Болотова это не укрылось. Сложив в уме все данные, прокурорский ухмыльнулся.
– Значит просто милицейский следователь из вашего района? – с хитрым прищуром спросил он, переводя взгляд с меня на Митрошина.
– Знакомый моей дочери, – спокойным тоном произнес Борис Аркадьевич.
– Мне нужно вас допросить, – обратился ко мне находившийся рядом с нами мой коллега из соседнего РОВД – коренастый молодой мужчина в форме с погонами старшего лейтенанта. До этого он преимущественно молчал, лишь с экспертом перемолвился парой фраз, когда помогал тому оформлять вещдоки.
– Допрашивайте, – разрешил я, но тот почему-то сперва покосился на следователя прокуратуры.
– Допрашивай, допрашивай, группу создадим. И тебе и мне работа найдется, – дал добро коллеге Болотов и вновь рассмеялся. Веселый человек.
Но допрос откладывался. К нам подъехала служебная машина. Из нее вышли сотрудники патрульно-постовой службы, вытащив следом голосящего на всю округу одного из нападавших.
– Суки! Нога. Ааа. Моя нога!
– Этот? – предъявили мне крикуна на опознание.
После моего подтверждения к нему допустили врачей скорой помощи, которые так никуда и не уехали. Дело в том, что мы оккупировали их машину, а они почему-то нас не выгоняли. Но сейчас у врачей появился повод – им доставили нового больного, и меня попросили освободить кушетку. Следом за мной вылез с насиженного места и эксперт со своим громоздким чемоданом.
Я неловко спрыгнул, и сразу же прислонился плечом к машине.
– Не мешайте работать, – попытался прогнать внезапно появившегося возле нас сотрудника уголовное розыска, которому срочно понадобилось опросить Кабана, в миру Станислава Сидорова.
– Товарищ доктор, давайте вы будете делать свою работу, а я свою. Мне всего лишь надо задать пару вопросов, – отмахнулся от неуместной просьбы тот, кто был в форме старшего лейтенанта милиции и имел подвижное лицо с крупными чертами, а также настырный взгляд, что сейчас был обращен на помеху в виде сотрудника скорой помощи.
– Но он пока не может отвечать, у него перелом. Ему, в конце концов, больно, – не уступал врач. Кабан в подтверждении заорал. Инспектор уголовного розыска не впечатлился.
– Еще двоих задержали, – подошел к нам один из милиционеров. Докладывал он, смотря на следователя прокуратуры. – По рации сказали, что их везут в отдел. Еще сообщили имя и примерное место жительство четвертого участника. Некто Кирилл Ломакин, живет здесь недалеко, в домах за этим сквером.
К нам приблизился, слышавший доклад, местный участковый.
– Знаю такого. Но это какая-то ошибка, – растерянно произнес он. – Кирилл приличный юноша, студент. Отец у него в райисполкоме работает.