– Альберт? – уголки ее губ слегка приподнялись, но выражение лица осталось строгим. В глазах мелькнуло удовлетворение, когда они закончили визуальный осмотр моего внешнего вида.
– Наконец-то ты приехал, – произнесла она. Шагнула мне на встречу и едва ощутимо коснулась губами моей щеки. Отступила. Вновь скупо улыбнулась, после чего велела заходить в дом.
Обстановка в доме радовала уютом от смешения деревенского и городского стилей. Деревянные полы в прихожей были застелены половиками: длинными в полоску и круглыми, крупной вязки. В комнате же, куда мы зашли из прихожей, на полу лежал ковер. Белые стены украшали, с одной стороны, галерея из черно-белых фотографий, что возвышалась над двумя креслами и втиснутым между ними столом-книжкой, с другой – вышитые цветными нитками картины. Между окнами располагался высокий стеллаж, заставленный книгами. С потолка свисала люстра из хрусталя, ее дополняли однотипные бра, что крепились к стене с двух сторон от картин и дивана под ними. В углу, на самом видном месте, стоял массивный телевизор "Рекорд-В312". Под ним – тумба с закрытыми шторкой полками.
Я засмотрелся на изображение молодой крестьянки, что босыми ногами шла по ручью, подол ее юбки был приподнят, оголяя одно колено, а над головой девушка несла связку камышей. Талантливая работа вышивальщицы, которой я бы не отказался украсить свою суперсовременную квартиру в той жизни.
– Даже не думай, – за спиной раздался голос сестры Альберта, – знаю, это твоя любимая мамина работа, но она останется здесь, в доме где жила мама.
– Не думаю. Просто смотрю, – уверил я ее.
– Пойду соображу что-нибудь на стол. Голодный небось, – произнеся это, Клара зашла в прикрытый шторой проем между стеной и печью.
Я сбросил рюкзак на пол, а сам уселся рядом на диван. Это стало моей стратегической ошибкой. Влетевшая в комнату девочка с веселым гиканьем запрыгнула мне на колени.
– Сыграем в ладушки? – предложила она мне с ходу.
– Я не умею, – попытался я откосить.
– Забыл что ли? – удивилась она, но безусловно поверила.
Наивный, но приставучий ребенок.
– Но ничего, я тебя научу, – обрадовала она меня.
И научила. Так что появившемуся новому лицу я был безмерно рад. Внимание девочки переключилось на него, и я был на какое-то время оставлен в покое.
– Папа пришел, – закричала она и вихрем метнулась к зашедшему в дом мужчине, которого тоже не было на фотографиях.
Он был высок, широкоплеч, его трехдневная щетина в сочетании с ультракороткой стрижкой были необычны для этого времени.
– Здорова, – поставив дочь на пол, протянул он мне мозолистую руку. – Как доехал?
– Нормально, – дежурно ответил я, рассматривая пятна от малины на своей белой футболке.
Из кухни выглянула Клара.
– Мойте руки и садитесь есть, – сказала она.
Мы прошли за как бы моей сестрой. Впереди шел как бы мой зять, на его ноге висела как бы моя племянница. Меня ждал веселый уикенд.
– Паша, долей воды, – попросила Клара, кивнув на умывальник.
Обычный такой деревенский умывальник или рукомойник, не знаю, как он правильно называется, видел у кого-то в саду на даче: жмешь рукой на клапан вверх и из отверстия льется холодная вода. Только сейчас мы не в саду, а в доме. Значит центрального водоснабжения здесь нет. Мысли сразу сместились на туалетную тему и мне стало совсем грустно. Сбоку всхрапнул допотопный холодильник "Смоленск", разделяя мои чувства.
Щи оказались бесподобными. Отлично зашла печеная с зеленью и сметаной молодая картошка, понравилась и обжаренная в муке с яйцом речная рыба. Под выставленную Павлом водку она шла особенно хорошо. Из выложенных на стол свежих огурцов и редиса я в одного умял половину. Как же давно я так вкусно не ел. Довольный я привалился спиной к стоящей позади меня печи.
– Ну что рассказывай, – убедившись, что я наелся, Клара начала допрос, – как защитился, куда распределили, где жить будешь?
– Хорошо, следователем в райотдел, жить буду в общежитии, – отчитался я.
– В городе что ли остаешься? – уточнил Павел.
Я кивнул и потянулся за еще одним огурцом.
– Лето здесь проведешь? – спросила сестра.
Хорошо, что притормозил откусывать, точно бы подавился.
– Нет, на работу выйду, – открестился я от этой странной и неуместной идеи.
– А Варька у Мосеевых в том году после окончания института целое лето у родителей прожила. И только осенью по распределению уехала, – вопросительно смотря на меня, сообщила Клара.