– Так то Варька, а это я, – глубокомысленно заявил я.
– В милиции, наверно, все по-другому, – поддержал меня Павел.
– Темнишь ты что-то, – заявила сестра, положив подбородок на сцепленные ладони, – не хочешь оставаться – не оставайся, – добавила она обиженно.
– Да почему не хочу? – начал я выкручиваться. – Просто следователей не хватает, поэтому и лишают отпусков.
Клара вздохнула, скользя по мне печальным взглядом.
Огурец расхотелось вовсе, и я вернул его на место.
– Жениться не надумал? – задала она следующий вопрос из сестринского списка.
– Я еще слишком молод для этого, – возмутился я.
– Конечно молод, – вновь поддержал меня Павел. – Клар, мы с тобой поженились, когда нам по двадцать пять стукнуло.
– А я раньше не могла, – посчитав приведенный мужем пример неподходящим, заявила сестра.
– Все ты могла. Не хотела, – рубанул Павел и наполнил наши с ним рюмки водкой.
– Не могла, – повысила голос сестра, – не до замужества мне тогда было. Мать умерла, Альберт еще мальчишкой был. Вот когда отправила его в университет, тогда и пошла за тебя. Чем ты не доволен? Все равно же за тебя вышла, а не за кого другого.
От последних слов жены, Павел нахмурился, взял рюмку и не чокаясь замахнул ее содержимое.
– Мамочка, можно я пойду погуляю? – переключила на себя внимание девочка. Перед ужином ее отмыли и лицом она стала похожа на меня с Кларой. И я пока не знал как к этому относиться.
– Иди, Марта. Только далеко не убегай, – отпустила ее сестра.
Когда племянница убежала, Клара начала убирать со стола грязную посуду.
– Я ей еще до службы в армии предлагал отношения оформить. Не согласилась, – продолжил рассказывать о наболевшем Павел. – Из армии вернулся, вновь в ЗАГС позвал – опять не пошла. И так еще несколько лет от меня бегала, пока ты в город не уехал, – он вновь наполнил рюмки. – Спрашивается – зачем так долго тянула? Мы бы и втроем прекрасно жили. Мы ведь, Альберт, с тобой всегда ладили? – потребовал зять от меня подтверждения.
– Ладили, – кивнул я и тоже замахнул водки.
Клара расхохоталась. Отвлеклась от мытья посуды и повернулась к нам.
– А кто кричал, что ноги его в этом доме не будет? А кто грозился всыпать кое-кому ремня и уши открутить?
– Это было давно и неправда, – заявил я, уже косея на старые дрожжи.
– Вот, правильно! Еще по одной? – уточнил Павел.
Постелили мне на веранде.
– Здесь свежо, а комаров, что залетели, я всех убила, – презентовала сестра место моего ночлега.
Я рухнул на матрац и тут же уснул.
Утром первым делом, я посетил уличный сортир. А когда выходил из этого своеобразного строения услышал голос сестры.
– Альберт, иди Нюрку подои!
– Чего? – затупил я, решив, что мне послышалось.
– Козу, говорю, иди подои. Я сама не успеваю, – сестра вышла с огорода с ведром, на четверть заполненным огурцами.
– Клара, стой! – закричал я, увидев, что она возвращается к грядкам. – Я не умею!
– Альберт, мне не до твоих глупых шуток. Говорю же – не успеваю. А Нюрку надо подоить, да пастись вытащить, – принеслось мне в ответ.
– Клара! – рванул я за ней, хлюпая галошами, надетыми на босу ногу.
Догнал и отобрал ведро.
– Давай я лучше огурцы дособираю? – состроил я просительную рожу.
– Охламон, – раздалось в ответ, но ведро оставили.
Когда я притащил уже заполненное доверху ведро к дому, Павел хмуро курил сидя на сваленных бревнах. Марта играла рядом – донимала кота, не успевшего вовремя смыться. Я ему, конечно, посочувствовал, но был рад, что мучают его, а не меня.
– Здрасьте, соседюшки! – раздалось за забором и спустя секунду над ним возникла повязанная платком женская голова. Женщина смотрела на нас с прищуром и кривила губы в, выдаваемую за приветливую, улыбке.
– Здраствуй, теть Зин, – не особо радостно отозвался Павел.
– Смотрю Альбертик приехал, – ее взгляд остановился на мне, недобрый такой взгляд, отчего я решил, что Альберт на постоянной основе обносил ее огород.
– Здраствуйте, – вежливо поздоровался я.
– А чего к Катьке не зашел? – с претензией поинтересовалась она.
– Не успел еще, – бодро отозвался я. Кто такая Катька я, конечно же, не знал, но к такому повороту событий уже привык.
– С вишней-то чего решать будем? – женщина перевела свое внимание на Павла, – Моя же вишня. В этом году так и знайте, я ее собрать вам не дам! – повысила она голос, – Когда забор уже перенесешь?!
– Теть Зин, да с чего вы взяли что вишня ваша? Эти кусты всегда нам принадлежали. Их еще тетя Марта, мать Клары садила, – мне показалось, что он повторял эту речь уже сотню раз, не меньше.