– Тебе тут вообще ничего не принадлежит, – огрызнулась соседка. – Женился на богатом приданном, еще и Альберта из дома выгнал! Теперь за него ни одна девка замуж не пойдет!
– Теть Зин, – начал багроветь лицом Павел.
– А ты держись подальше от моей Катьки, голодранец, – нелогично закончила женщина и скрылась за забором.
– Ты это, Альберт, даже не думай и не слушай всяких дур. Этот дом всегда будет и твоим тоже, – Павел затушил сигарету и запулил окурок в ведро.
– Да я не думаю, – успокоил я его.
– Вот и правильно, – отозвался Павел, подходя к козлам для распилки дров, – давай лучше помогай.
После обеда, когда с хозяйственными заботами было покончено, я спросил Клару об доставшихся от матери документах.
– Тебе зачем? – удивилась она.
– Посмотреть хочу, может что интересное найду, да и о матери повспоминать охота, – добавил я в голос сентиментальности.
О новоиспеченных родственниках хотелось узнать побольше, поэтому я с азартом принялся копаться в чемодане с документами, что выставила передо мной сестра.
Из интересного удалось выяснить, что мать Альберта была из обрусевших немцев. После войны она сошлась с немецким военнопленным и родила от него двух детей. В документах даже его фотокарточка нашлась с записанным на ней именем – Альберт Взидриц. Но в пятьдесят пятом Взидрица репатриировали и более о нем никаких известий не поступало. Спустя два года Марта вышла замуж за своего коллегу на заводе Анатолия Чапыру, который Альберта с сестрой усыновил. Но брак был не особо долгим. Сперва погиб отец семейства, несчастный случай на производстве, а спустя пять лет слегла от болезни и Марта. После смерти матери, Кларе позволили оформить на брата опеку, так как ей уже исполнилось восемнадцать лет, и она числилась машинисткой на заводе.
Перебирая документы, я так же наткнулся на несколько коротких записок, написанных на немецком языке. Вот только этого языка я не знал и теперь размышлял как из них выудить информацию, что могла пролить свет на историю моей нынешней семьи.
Попросить перевести их сестру? Но это означает раскрыть себя, на что я пойти не могу, ведь это однозначно обернется для меня полным крахом. Придумать амнезию? А вдруг это где-нибудь всплывет и помешает мне в будущем? Да и амнезия какая-то странная получается – русский язык почему-то не забыл, а вот второй родной – немецкий – утратил, да еще и по-английски заговорил, о последнем, конечно, можно не упоминать, но все равно, объясняться и как-то изворачиваться придется. Нет, рисковать я не буду, и так хожу по краю. Да и если я их переведу, то что мне это даст? Немецкий я все-равно не знаю, так что за родственника выдать себя не удастся.
Сложив документы обратно в чемодан, я вышел во двор. На свежем воздухе лучше думалось.
Глава 14
Калитка распахнулась и во двор вошли двое парней моего возраста.
– Здорова, братан! – начались приветствия с рукопожатием и похлапыванием по плечам.
Парни радостно скалились от встречи со старым другом, а я не без интереса их рассматривал. Оба светловолосые, стрижки у обоих по моде не короткие. Роста примерно одинакового, и оба помощнее меня будут. Прикид молодежный, но скромнее городского – клеш поуже и без всяких ярких вставок, бахромы и застежек-молний, рубашки неярких расцветок, правда с теми же заостренными уголками воротника, на ногах обыкновенные кеды из магазина.
– Может до речки прогуляемся? – после первых расспросов и взаимного хвастовства, предложил Колян.
– Да, искупнуться бы, – посмотрев на небо, отозвался второй, тот, что пока оставался для меня безымянным.
– Пошли, – решился я. Охладиться в такую жару действительно хотелось.
Отправились мы в противоположную от здешних высоток сторону. Шли по частному сектору, по пути останавливаясь и перекидываясь парой слов с каждым встречным. Так что к речке мы вышли где-то минут через сорок и я сразу же оказался в центре внимания. На импровизированном пляже в это время было много народу. Разнополые компании подростков и смешанная – молодежи постарше. Одни купались, вторые варили в котелке пойманных раков, третьи играли в карты. И все конечно же знали Альберта. Так что я искупался под визг девчонок, поел раков, под местную бормотуху, и сыграл в карты на шалбаны. В конфликте тоже поучаствовал. Кое-кому не понравилось, что я стал городским и типа зазнался. Драки не случилось – я особо не рвался, а моему оппоненту вручили в руку гитару и заставили петь.
Стемнело, подростки разошлись по домам, а мы, окружив костер, сидим, слушаем исполнение плаксивым голосом блатных песен.