Да и рискованно раскрываться. Ну не могу я быть на сто процентов уверенным, что Клара не проговорится, а это для меня может закончится крахом карьеры и вынужденным поиском новых путей для достижения цели.
И еще есть одна причина утаить правду. Расскажи я ей все, она же переживать начнет, за Альберта переживать. Клара же его любит больше, чем просто брата, она ему мать заменила. И Клара так похожа на мою мать. Получается почти тоже самое, что причинить боль собственной матери.
Я уставился в окно, припоминая заключенный с самим собой пакт – не жалеем тех, кто не пожалел нас и идем по головам.
Клара ничего плохого мне не сделала. Осталось выяснить смогу ли я ради собственной выгоды, причем спорной, причинить ей боль.
Впрочем, к черту сантименты, – я встряхнул головой. – дело не в моих эфемерных чувствах. Есть риск, что об амнезии кто-нибудь узнает. Да сестра сама меня может в больницу потащить, чтобы мне амнезию вылечить. Судя по тому, что я увидел особа она решительная и властолюбивая. Закроет меня там для моего же блага. А из обычной больницы и до психиатрической недалеко. В советские времена в это заведение, вроде бы, принимали без согласия пациента. Карательная психиатрическая медицина – термин как раз из советского времени.
Не нужны мне такие проблемы. К тому же мне не обязательно сейчас принимать решение – рассказывать сестре об амнезии или нет.
Я улыбнулся Кларе и еще раз заверил ее, что со мной все в порядке.
– Отлежусь и в город ехать надо.
– Какой город?! – возмутилась сестра. – Нет уж. Сегодня здесь ночуешь, а завтра, если все будет хорошо, поедешь в свой город!
Спорить я с ней не стал, что-то, действительно, нехорошо, похоже, правда, дело в бормотухе.
Не заметил как заснул. Проснулся, в доме никого не было. Выглянул в окно – ну да, все в огороде. Проходя из кухни в гостиную, зацепился взглядом за торчащий из-за кресла чемодан с документами. Клара не убрала его, а лишь задвинула в сторону, чтобы не мешал. Я немного постоял возле него, задумчиво хмуря брови, а затем решительно вышел из дома.
– Паша, у тебя есть фотоаппарат? – спросил я зятя, который убирал с парника пленку.
– Есть. Сфотографировать кого-то хочешь? – отвлекся он от работы.
– Марту на память, а то у меня ее фотографии нет, – не совсем соврал я, девочку все же сфоткать придется.
– Ну пошли, дам, а то скоро темнеть начнет, – вытерев руки и найдя взглядом на небе солнце, озвучил решение Павел, – Марта, айда за нами. Тебя дядя Альберт фотографировать будет, – крикнул он сидящую прямо на грядке и выковыривающую горох из стручков, девочке.
Марта завизжала от восторга и побежала из огорода впереди нас. Вздохнув, я поплелся следом.
– Вот тебе новая пленка, – сказал Павел, вставляя катушку в фотоаппарат, – Идите фоткайтесь, а мне еще траву косить надо, – с этими словами он вышел во двор, а мы с Мартой остались в комнате.
Я рассмотрел доставшийся мне фотик "Зоркий 4К", вроде понятно, что нужно делать.
– Дядя Альберт, ну дядя Альберт, – задергала меня за штанину девочка.
Пришлось уделить внимание и ей. Сделал пару фоток племянницы, остальное время я только изображал из себя фотографа, так как Марта фотосессию сворачивать не спешила, а мне было жалко пленки.
– Ладно, иди погуляй, – поймав кота за шкирку, я вручил его племяннице. Кот перевесил, но девочка быстро нашлась, взяла его за передние лапы, и они пошли.
Я же занялся фотографированием документов. Пусть, на всякий случай, у меня останутся их копии, да и узнать, что написано в записках надо. Вдруг там что-то опасное или, наоборот, обнадеживающее.
– Альберт? – Клара зашла в комнату, как только я задвинул за кресло чемодан.
– Что? – от неожиданности вопрос получился слишком резким.
Женщина нахмурилась, подошла ко мне и потрогала мой лоб.