Увезу тебя я в тундру, увезу к седым снегам,
Белой шкурою медвежьей брошу их к твоим ногам.
По хрустящему морозу поспешим на край земли
И среди сугробов дымных затеряемся в дали.
Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним
И отчаянно ворвемся прямо в снежную зарю.
Ты узнаешь, что напрасно называют север крайним,
Ты увидишь, он бескрайний, я тебе его дарю…
А вот эту песню я определенно где-то слышал.
– Альберт, а ты нам что-нибудь споешь? – подтрунивая, спросила Настя, чем сбила меня с мысли.
– Легко, – согласился я. – Нет, гитару не надо, – отмахнулся я от неохотно протянутого мне Алексом инструмента.
Я развернулся к Алине и запел:
– Могу еще на бис, если что, – раскланявшись, пообещал я охреневшим от мною исполненного слушателям, слыша краем уха, как Борис Аркадьевич маскирует смех кашлем.
– Клево, то есть я хотела сказать, это было чудесно, – первой пришла в себя Анастасия. Девушка лукаво мне улыбалась.
– Да, точно, – отмерла и именинница. – Это было… интересно, – наконец подобрала она определение.
– И главное в тему вечера! – наконец откашлялся хозяин дома.
– Я старался, – изобразил я светский поклон.
Алекс посмурнел лицом и засунул гитару обратно в чехол.
– Это был чудесный вечер, – поднялся я с места, – Светлана Григорьевна, вы замечательная хозяйка! Всё было очень вкусно! Алина, рад был знакомству, – я перевел взгляд на именинницу. – И еще раз прими мои поздравления. – далее я повернулся к девушкам. – Барышни, – я изобразил поклон. – Джон, Алекс, рад был знакомству, – им я тоже изобразил радостный оскал, – Борис Аркадьевич, – протянул я руку главе семьи Митрошиных.
Тот ответил крепким рукопожатием.
– Рад знакомству, – не остался он в долгу. – Заходи в любое время, будем рады.
– Обязательно, – пообещал я и отступил к выходу.
– Альберт, ты так быстро уходишь? – донесся до меня из комнаты Настин голос, а следом в прихожей показалась и она, встав между супругами Митрошиными.
– Дела, – я добавил в голос изрядно сожаления.
– Ты бы хоть телефон оставил, – она недовольно поджала губы.
– Чего нет, того нет, – развел я руками, наконец справившись с сандалиями. – До свидания, – еще раз попрощался я и вышел за дверь.
Глава 19
Пробивной трезвон будильника вырывает меня из сна и заставляет открыть глаза.
"Чего так рано?" – не могу понять спросонья. Зато следующая мысль выбивает из меня остатки сна, и я вскакиваю с кровати. Сегодня первый рабочий день, чтоб его… матерясь, иду в санузел.
Сытный завтрак из глазуньи с местной колбасой – все это я кладу на кусок батона, сверху придавливаю сыром и толкаю в рот, запивая чаем.
Возвращаюсь в комнату, достаю из шкафа сперва белоснежную рубашку, а затем вместе с плечиком – серо-синий в едва заметную мелкую клетку костюм-двойку. Его я вешаю на дверцу, а рубашку сразу надеваю на себя. Встаю напротив ростового зеркала, первым делом причесываюсь, а затем застегиваю на рубашке пуговицы лишь две нижние оставляю нетронутыми. Следом залезаю в брюки, застегиваю черный кожаный ремень. Приходит черед галстука. Он однотонный, темно-серого цвета. Завязываю его полувиндзорским узлом. Сажусь на кровать, натягиваю носки и сразу же обуваюсь в приготовленные с вечера туфли. Последним надеваю однобортный пиджак на двух пуговицах, с шлицами по бокам. Придирчиво смотрю на свое отражение, взгляд цепляется за пустой верхний карман. Не хватает платка, но для этих мест и так сойдет.
Беру кожаный черный портфель небольшого размера, лишь бы документы влезли и выхожу из квартиры. До райотдела двадцать пять минут прогулочным шагом – выяснил на днях в разведывательных целях. Местный общественный транспорт у меня вызывает стойкое неприятие, служба такси здесь не развита, своего автомобиля нет. Вот и остается вариант – добираться до работы пешком.
Мне нужно прибыть на место к девяти, а сейчас полдевятого утра. На улице много народу – тоже спешат на работу, многие тащат на прицепе недовольных ранней побудкой детей, что оглашают окрестности ревом.
Обгоняю тройку что-то громко обсуждающих мужиков. Улыбаюсь идущим мне на встречу молодым женщинам. Слышу в ответ неожиданную реплику про иностранца. Оборачиваюсь и посылаю незнакомкам воздушный поцелуй, те в ответ смотрят на меня широко распахнутыми глазами. Настроение выравнивается. Оставшийся путь проделываю, вспоминая события прошедших двух недель, что пролетели как-то незаметно и большей частью в ничегонеделании. Словно набирался сил в преддверии грозных дней.