Возле той женщины, с кем мне пообещали близкое знакомство стояло две помоложе, одной на вид было где-то лет двадцать пять или чуть более, а вот вторая была или на год, или два меня постарше. Обе русоволосые, среднего роста и телосложения, но у той, что помладше, была челка, грудь побольше и форма ног поизящнее. Одета она была в темное платье строгого покроя, на ногах – закрытые туфли на небольшом каблуке.
Выходило, что в отделе четырнадцать сотрудников: пять женщин и девять мужчин, трое из которых сейчас отсутствовали. Отсекаем одного начальника и двух замов и получаем всего одиннадцать рабочих лошадок, со мной двенадцать. Интересно, это много или мало?
Через полчаса совещание подошло к концу, и все устремились к выходу.
– Иди за мной, – проходя мимо, сказал мне Дмитрий Олегович, как его зовут я вычислил пока они совещались.
Мы дошли до самого конца коридора, где располагался второй лестничный пролет, затем свернули в тупичок с четырьмя дверями. Левашов открыл одну из них и, поманив меня за собой, шагнул внутрь кабинета. В нос мне шибанул запах перегара и табака. Не смотря на распахнутые настежь окна, дым из прокуренного помещения не выветривался, так что здесь, как говорится, топор можно было вешать и не бояться, что он рухнет вниз.
За одним из столов сидел мужчина неопределенного возраста с сединой на висках, он задумчиво пялился на лежащую перед ним белую бумажную папку, пепел от сигареты, что он держал в руке, падал на стопку таких же папок, чего курящий не замечал – он был глубоко погружен в свои мысли.
– Саня! – обозначил наше присутствие Левашов.
Саня встрепенулся и перевел на нас взгляд своих красных и опухших глаз.
– А, Димыч. Чего пришел? – хрипло произнес он.
– Следователя нового привел, – Левашов прошел к столу, что стоял напротив Саниного и принялся сгребать оттуда папки с делами и перекладывать их на, и без того заполненный, стеллаж.
– А я здесь причем? – безразлично поинтересовался Саня.
– Свободное место только у тебя есть.
– Понятно, – эмоции в голосе Сани так и не появились.
– Знакомься, – Левашов повернулся ко мне, – Кривощеков Александр Петрович. Опытный следователь, – отрекомендовал он мне его. – Он тебя введет в курс дела и всему научит. Так что по всем рабочим вопросам впредь обращайся к нему. Ну, и ко мне тоже можешь, – дополнил он после паузы.
"И чему он меня научит?" – думал я, обреченно рассматривая обстановку, в которой мне предстояло работать.
– Саня! – вновь взбодрил криком, по ходу, задремавшего опытного следователя Левашов. – Знакомься, это Альберт Чапыра. Будешь его учить, брать с собой на дежурства, всячески помогать и просвещать. Понял? – заглянул он тому в глаза, отслеживая реакцию на свои слова.
– Альберт? – наконец подал голос опытный следователь. – Ой, старший-то мой, Альбертик, что ведь отмочил, что он отмочил, не знаешь, а… Темнота… Ооой… Женился он. – произнес он странную фразу и заржал.
"Он еще и сумасшедший", – я моргнул.
– Это из Райкина, – пояснил мне Левашов, догадавшись по моему охреневшему виду, что я не врубаюсь, но не увидев на моем лице понимания, продолжил объяснять, – Артист такой известный.
Я выдавил из себя улыбку, а про себя решил, что хоть алкаш и не сбрендил, но избавляться от него все-равно придется.
Глава 20
– Давай располагайся, – Левашов указал мне на расчищенный от бумаг стол.
Я подошел к обычному деревянному стулу, что за ним стоял, с сомнением посмотрел на пыльное сидение, подергал за спинку. Убедившись, что тот подо мной не развалится, я стряхнул рукой пыль, подвинул стол поближе к окну, откуда поступал свежий воздух, и уселся на свое рабочее место.
– Сейчас я тебе инструкции разные принесу, будешь с ними знакомиться, – обнадежил меня начальник, и минут через пять вернулся, таща две объемные папки документов.
– Вот, изучай, – сгрузил он их передо мной, – и расписаться не забудь, что ознакомился.
Мы с опытным следователем Саней остались одни. Установилась относительная тишина и шаткий мир. Он дышал перегаром, смоля сигареты одну за другой, я читал. Вот только едкий табачный дым разъедал слизистую, и я решил нарушить хлипкое равновесие.
– Александр Петрович, – окликнул я погруженного в себя коллегу, – не курите в кабинете, пожалуйста. Здесь и без того дышать нечем.
– Чего? – перевел он на меня свой мутный от головной боли взгляд.
– Я попросил вас не курить в кабинете, – повторил я.
– Чего это? – набычился он. – Это мой кабинет! Хочу и курю! А не нравится, так уматывай… вон к соседям, – качнул он головой в сторону стены и тут же поморщился от боли. – Ты, Альбертик, парень молодой, перспективный, девки тебя с радостью приютят, – Санек заржал хриплым смехом с кашлем.