Нашел в углу пустое ведро, сходил в туалет за водой, а затем меня осенило.
– Какого черта?! – влепил я себе по лбу.
Морщась, почесал пострадавшее место и метнулся на первый этаж в дежурку.
– Чего-то забыл? – встретил меня Новиков.
– Можешь мне на час двух женщин одолжить? – я подошел к решетке, за которой они сидели.
– Понятые что ли нужны? – не удивился моей просьбе дежурный.
– Ага, типа того.
– Ну, забирай, – он встал из-за стола, бряцая ключами. – Выходим, – это уже моим будущим уборщицам.
Через час мой кабинет сиял чистотой. Труженицы выглядели в отличие от меня не особо довольными, но это их проблемы.
– О, ты еще здесь что ли? – заглянул на огонек Сорокин. Принесла его нелегкая.
– Уже ухожу, – пообещал я.
– Я не понял, а чего они тут делают? – присмотревшись к шаромыжкам, спросил Антон.
– Вызвались кабинет мне помыть, – объяснил я коллеге.
– Может они и мой помоют? – заинтересовался клининговой услугой Сорокин.
– Владей, – широким жестом передал я уборщиц следующему нуждающемуся в уборке.
Глава 22
Начало следующего утра опять не заладилось. Будильник разбудил на самом интересном месте, не дав досмотреть сцену разврата. Зато на работе дела стали налаживаться – кабинет был в полном моем распоряжении. Отмытый от грязи, включая крашенные стены и потолок, он за ночь выветрил из себя тяжелые запахи и при открытых окнах в нем можно было работать. Оперативку провел Курбанов. Головачева с утра в отделе не было. Но прошла она штатно, без упоминаний вчерашнего инцидента и даже имя Кривощекова никто не произнес. Хотя по лицам следователей, их ухмылкам и многозначительным взглядам, бросаемым друг на друга, было заметно, что тема эта забвению не предана, а активно обсуждается в курилках.
После оперативки мы вчетвером собрались в моем кабинете, и Левашов с Людмилой, переругиваясь, начали сортировать, оставшееся от Кривощекова наследство.
– Эти приостанавливать, – потряс двумя внушительными стопками из уголовных дел Левашов, после чего положил их перед девушками.
– Дима, имей совесть, – возмутилась Люда. – Забери себе хоть часть.
– Товарищ Журбина, я ваш начальник, а не наоборот, так что попрошу мне не указывать! – вспылил Левашов.
Он вообще все утро был каким-то нервным, постоянно срывался на девчонок, недобро на меня косился, пытаясь что-то разглядеть на моем лице.
Нервозность? Раскаяние? Ага, сейчас. Покер фейс ему, а не эмоции.
Вздохнув и скорчив жалостливую гримасу, Ксения утащила стопки к себе в кабинет и через минуту вернулась обратно за новой порцией заданий.
– А эти надо до ума довести, – продолжал зам разгребать уголовные дела. – Кое-где здесь даже допроса потерпевшего нет, – Левашов разделил новую порцию дел на три неравные части. Те, что поменьше поделил между нами с Ксенией, а самую большую стопку с помощью мата вручил Людмиле.
Они еще переругивались, когда в кабинет заглянула Ира.
– Дмитрий Олегович, вас Головачев к себе вызывает, – сообщила она ему.
Левашов побледнел, нервно одернул полы пиджака и вышел вслед за девушкой.
– Совсем уже охренел, – прокомментировала поведение начальства Людмила, когда дверь захлопнулась. – Берет пример с Курбанова. Тот сам ничего не расследует, только работу следователей контролирует. И этот туда же. Но у Курбанова восемь следователей в подчинении, а у Левашова только трое, – Людмила обвела нас с Ксенией многозначительным взглядом. – А когда-то нормальным человеком был, пока замом не стал, – вздохнула она.
– Увы, я не застала те времена, – рассмеялась Ксения.
– Ладно, понесли их в кабинет, – сказала Людмила, вставая со стула. – Ко мне сейчас потерпевшая на допрос придет.
– Я помогу, – вызвался я доставить груз до точки назначения. Ответом мне были благодарные улыбки.
Вернувшись, я положил сегодняшнюю стопку дел к той что Левашов подкинул мне вчера, и приступил к работе. Первым делом надо было принять их к производству. Но я успел заполнить лишь несколько бланков, как дверь моего кабинета распахнулась и ко мне зашла Журбина, ведя за собой какую-то женщину. Средний возраст, платье в горошек, в руках объемная сумка. Взгляд надеющегося на чудо человека.
– Присаживайтесь, – указала Людмила женщине на стул, что стоял возле бывшего стола Кривощекова. Сама же следователь уселась за стол, положив перед собой принесенные уголовное дело с бланком протокола.