– Ира, потише, – тут же урезонила девушку секретарь.
– Капитолина Ивановна, вы верхнее дело первым зарегистрируйте, пожалуйста, – сгрузил я ей на стол увесистую стопку бумаг.
Та молча сняла верхнее и положила его перед собой, после чего достала из ящика стола журнал регистрации. И уже через пару минут, я спускался в дежурную часть.
– Здорово, – поздоровался с дежурным за руку.
– За этими пришел? – Новиков повел головой в сторону камеры содержания, и, дождавшись подтверждения, крикнул напарника. – Коля, отдай задержанных следователю.
За решеткой находилось двое мужчин. Один молодой, не больше тридцати лет, в старой, потрепанной робе – он сидел на лавке с обреченным выражением лица. Второй – лет пятидесяти, наоборот бодрился. Среднего роста и упитанности, интеллигентная бородка и глубоко посаженные глаза. Одет, как ни странно, в костюм – не совсем подходящая одежда для ночных, с криминальным душком вылазок.
Увидев подошедшего, бренчащего ключами, дежурного, он, придерживая штаны, соскочил с лавки.
– Дайте позвонить! – потребовал он у Кравцова, покосившись на меня без особого интереса. Понимаю, молодой летеха – фигура не особо важная.
– А ну сел на место! – гаркнул на него Николай.
– Мне нужно срочно позвонить, – команду Калугин выполнил, но не успокоился.
Не трудно было догадаться кто есть кто из задержанных.
– Петренко, на выход, – это уже я – только что определился кого буду допрашивать первым.
Отконвоировав задержанного к себе в кабинет, я приступил к допросу. Петренко не запирался, рассказал все как было. За день до кражи гражданин Калугин уговорил его за вознаграждение вынести со стройки стройматериалы, а именно керамическую плитку. Петренко согласился и сегодня ночью подпоив сторожа, впустил Калугина на территорию стройки, и даже помог загрузить в машину несколько коробок плитки. Но сторож отчего-то проснулся, вызвал милицию и их взяли с поличным.
Допрос я оформил, а вот с мерой пресечения сам определиться не смог. И Ксении сегодня, как назло не было. Она отдыхала с дежурства. Зато от нее осталось кресло. Вчера я притащил его от Люды в наш кабинет, раскладушка девушку отчего-то не устроила.
– Ладно, пошли в камеру отведу, – поднимаясь с места озвучил я промежуточный вердикт.
– И куда меня теперь? – обреченно спросил Петренко.
– Пока в дежурку, а там посмотрим.
Калугина я решил пока не забирать. Сперва надо было проконсультироваться с Журбиной. Но перед этим я вышел на задний двор, посмотреть автомобиль жулика. Жулик – это такое местное сленговое обозначение лица, совершившего преступление. Не бедствует товарищ. Последняя модель жигулей, как и у Зудилиной. Через стекло было видно, что на заднем сидении машины стояло несколько коробок с плиткой. Довольный увиденным, я поднялся к Журбиной.
– Доброе утро, – улыбаюсь, держа в руке уголовное дело.
– Доброе. Как дежурство? – улыбаясь в ответ, спрашивает Людмила – у нас с начальницей установились отличные отношения.
– У меня по нему вопрос, – сразу же даю понять, что зашел не за жизнь поговорить под чашку чая. – Мне какую меру пресечение по этому делу избрать?
Людмила выдала ответ, лишь взглянув на фабулу.
– Заключение под стражу, после чего разъяснила. – Смотри, все просто. Если преступление средней тяжести, а санкция – реальный срок, то заключение под стражу. Если небольшой тяжести, то подписка о невыезде.
– А поручительство когда?
– Поручительство, как и подписка применяется в основном за преступления небольшой тяжести, – пояснила она, – но у тебя восемьдесят девятая, часть вторая – так что, однозначно, заключение. Никто за него по такой статье не поручится.
– А залог? – упомянул я
– Что залог? – сперва она даже не поняла, о чем речь. – А, залог, – вспомнила, – его не применяют.
– Почему? – удивился я. – Он же в кодексе как мера пресечения указан.
– Не знаю, так сложилось, да и мороки там много. Нужна санкция прокурора, затем еще в суд тащиться. В общем забудь, – отмахнулась она от моей бредовой идеи. – Иди заключай под стражу.
Я не стал злить начальство, и, забросив в свой кабинет уголовное дело, спустился за Калугиным.
– Можно мне позвонить? – спросил Калугин, ерзая на стуле и не отрывая взгляда от телефонного аппарата, что стоял на моем столе.
– Кому? – я вставляю листы в печатную машинку, готовясь к допросу.
– Жене, – сглатывает он и добавляет с просящей интонацией. – у меня язва, жена лекарства привезет.
– Звоните, – разрешил я, пододвигая к нему телефон, а то, действительно, у человека какой-то нездоровый цвет лица и мешки под глазами тяжелые.