В освещенной области сцены появляются фигуры одного или двух зрителей, чье внимание привлек происходящий здесь скандал. Из входной двери выскакивает переполошенная кассирша, тощая маленькая женщина лет пятидесяти.
Кассирша: Мистер Крогер, Мистер Крогер, что случилось? Это ты так по-хамски разговариваешь с мистером Крогером?
Этот вопрос адресован мальчику-билетёру, который в испуге отрицательно мотает головой.
Карл: Это я приложил мистера Крогера, я, понятно? Я! Я убил в этом осклизлом мерзком гадюшнике десять лет своей молодости! И теперь я отправлюсь домой и буду смывать с себя всю эту грязь! Слышишь меня, ты? Смывать с себя эту грязь, я ведь как сейчас помню, о том самом, что тут десять лет назад случилось, когда я только-только сюда устроился. Забыл уже, а Крогер, про то самое, в первый мой день на этой гадкой работе?
Крогер, совершенно опешив, пятится к выходу.
Кассирша: Как ты смеешь так разговаривать с мистером Крогером, Карл? Да как у тебя вообще хватает совести говорить ему такие вещи, когда он тебе столько всего прощал, спускал тебе с рук твои выходки, когда ты в свои смены заявлялся сюда пьяным, таскался наверх с девками, да водил к ним туда каких-то похотливых козлов. Нет, я ей богу не понимаю, как тебе не стыдно наговаривать на бедного пожилого мистера Крогера. И закатывать такие безобразные сцены. А вы, ребятки, давайте-ка живо на свои места, нечего вам здесь делать, это я вам, мальчики, а ну-ка в зал, в зал.
Мальчишки возвращаются в зрительный зал. Мистер Крогер ретировался из фойе, однако снаружи доносится его громкий, возмущенный голос, взывающий к стражам порядка.
Карл: Надеюсь, он приведет полицейских, очень надеюсь, что они явятся сюда, в эту гнусную клоаку. Хотя, будь там на улице хоть один полисмен, жирдяй бы и ни пикнул. Это, твою мать, как день ясно, стой там на углу хоть один из этих ребят, он бы и рта не посмел разинуть.
Срывает свой широкий форменный пояс, накрахмаленную манишку и эластичный черный галстук, сбрасывает все это в кучу на пол и от души пинает.
Кассирша (всхлипывая): Я в жизни не видела, чтобы кто-то вытворял такое, слышите вы, Карл Мегрэ, и грубостей таких тоже ни от кого не слышала, и если вы посмеете сказать еще хоть что-нибудь подобное про мистера Крогера, который болен раком, и вы сами это знаете, то и я не стану молчать о ваших похождениях с определенного сорта девицами, что сюда наведываются.
Карл: Ну и валяй, овца. Тряпье это, кстати, можешь сжечь. Спали всю кучу до последнего лоскутка. Я пришел сюда чистым, а ухожу весь в грязи. До чего же я ей вымарался за эти десять лет!
Карл спускает с себя свои заношенные форменные штаны небесно-голубого цвета, отшвыривает их ногой, и предстает перед женщиной в одном исподнем белье. Кассирша с визгом убегает в ослепительно сияющий дверной проем на улицу. Карл еще раз пинает валяющиеся на полу лазурные штаны, резко сдергивает бархатный канат и, подобрав одежду, уходит наверх в раздевалку для персонала. Новичок расторопно прицепляет канат на прежнее место. Еще через пару мгновений с улицы слышится, как к тротуару подъезжает полицейская машина. В это самое время из партера выходит Глэдис: она обводит новичка-билетёра любопытным и обольстительным взглядом, от которого тот краснеет и, смутившись, отворачивается, встав к ней боком.
Глэдис: Подружку мою не видел.
Слова эти она произносит без интереса и вопросительной интонации. Так, как будто они совсем ничего не значат.
Мальчик-билетёр: Нет.
Глэдис: Значит, не пришла еще. На ней такая белая шелковая блузка, а в ушах большие золотые сережки. Она за попкорном отправилась и где-то застряла.
Мальчик-билетёр: Нет, не видел.
Глэдис: Подружка у меня повернутая на мальчиках.
Мальчик-билетёр судорожно трясет головой, не то кивая, не то отрицательно мотая. Одну руку он то и дело нервно засовывает в карман, а потом резко оттуда выдергивает.
Глэдис: А ей четырнадцать. По-моему это плохо, рано ей еще быть такой влюбчивой до одури. Тебе вот сколько?
Мальчик-билетёр: Ш-шестнадцать.
Глэдис: Так мы с тобой одного возраста, только ты вон светленький, а я темная. Получается, мы противоположности! …Как же мне надоело это занудство. С Джоан Беннетт. Ты сам-то краем глаза фильм поглядываешь?
Мальчик-билетёр: Нет. Я же тут на работе.
Глэдис смеется, и выражение у нее при этом такое, словно она одуревает от какой-то нездоровой усталости. В фойе врывается переполошенная женщина.
Кассирша: Мистер Крогер, Мистер Крогер, Мистер Крогер!
Глэдис: Что-то случилось?
Кассирша (обращаясь к мальчику-билетёру): Где мистер Крогер, у себя?
Мальчик-билетёр: …Я…я не знаю!
Кассирша: Ой, что это! Там наверху из окна дым!
Она поспешно выбегает, продолжая звать мистера Крогера.
Глэдис: Я об этой тетке такого знаю, что и рассказывать противно, а у нее хватает наглости на фильм меня не пускать, мол, я еще не доросла. Ты вообще, что ли, не представляешь, что тут за место? Ребятам вроде нас с тобой тут самое оно развлекаться, надо только быть поосторожней. Осторожность это самое главное. Так что если ты хорошо соображаешь… и помнишь про осторожность… то тебе здесь будет весело. Поразвлечься тут можно как надо, если знать что к чему.
Двери в зрительный зал открываются. Раздается музыка из фильма и голос актрисы.
Диалог из фильма: Тебя не было очень долго, слишком долго, а я была так одинока: я не хотела этого, правда. Но я ничего не могла поделать. Это было сильнее меня. И сильнее его тоже. Никто из нас не этого хотел, но так случилось. Иногда что-то просто случается помимо тебя. Ты понимаешь, о чем я?