Я задумалась. Всё это хорошо. Я только была решительно против семейственности на работе. Димка-то понятно, наследник и всё такое.
– Получится, что я разгуливаю и называю это работой, а остальные с утра до вечера впахивают и будут тихо меня ненавидеть как хозяйскую племянницу?
– Это только кажется, что тебе лёгкую работенку подкинули, – возразил папа, – на самом деле непростой труд – понимать другого человека, в чем-то спускать его капризы, поддерживать теплые отношения. Кроме этого, – он взглянул на бабушку, – я обещал хранить эту тайну и жене ничего не говорил. Зоя очень любит девочку, считает дочкой и беспокоится о её будущем. Я ей расскажу. Не сегодня, не завтра, но на этой неделе.
– Поступай, как знаешь, Вадим, – бабушка недовольно покачала головой, – вам дальше жить. Зоя хорошая женщина, но не мать. А может, это я пуганая ворона.
– Тётя Зоя – надежный человек, – вступился Димка, глянув на моё несчастное лицо.
– Да, – поддержала Светланка, – тем более сейчас экстрасенсов и по телевизору показывают, и на каждом углу объявления о всяких ясновидящих, так что прошли времена, когда шифроваться надо было. Да и способности не какие-то там – пирокинетики или телепаты!
– А ты всё-таки не болтай, – встревоженная тётя Галя одернула дочку. – Пусть они где-то там. А Зое и впрямь знать надо. Ты, Дашенька, не пугайся, но мало ли, у Валюши сильный дар был, да и у тебя рановато просыпается. Зоя всё-таки учитель, у неё, может, в каждом классе дети-индиго сидят!
– Как меня умиляет вера старшего поколения в учителей, – насмешливо прошептал Димка мне в ухо. Я тихонько толкнула его в бок, в Зою я верила беспредельно. Он громко ойкнул и картинно повалился со стула.
– Ну что за артист! – с негодованием припечатала Светланка, – о серьезных вещах говорим, а он балбесит! – взрослые засмеялись. Сколько себя помню, всегда старший Димка «балбесил», а младшая Светланка возмущалась.
– А ещё, – торжественно сказал папа, – я дарю Дашке нашу квартиру, а мы переезжаем в Черёмушки.
Вау! Что тут поднялось! Все вскочили, начали обнимать нас с папой, поздравлять и говорить, что давно пора и все ждали.
– Пап, а когда вы хотите переселяться? – тихонько спросила я, понемногу впадая в панику.
– Не беспокойся, так сразу тебя не оставим, – папа иногда как будто читал на моем лице, – на этой неделе завершаем покупку. В выходные поедем смотреть. Прикинем, какой ремонт делать. Потом ремонтировать. Так что хорошо, если к твоему дню рождения удастся переехать. Дашка, – он взял меня за плечи и немножко потряс, – ты не трусь, хочешь – переезжай с нами. Мы только рады будем. Хочешь – приезжай в любой день. Хочешь – нас зови в гости, друзей, коллег. Ну? – он поднял мой подбородок и улыбнулся, – всё хорошо будет, поверь.
– Люблю я тебя, папа, – я обняла его.
Глава 4. Первый звоночек
Работать мне неожиданно понравилось. С Аллой, красивой голубоглазой блондинкой, мы были знакомы давно и легко нашли общий язык. Дядя Матвей (теперь Матвей Николаевич!) устроил мне рабочее место рядом с Аллой, Димка (Дмитрий!) обещал в светлом будущем обрадовать личным шкафом. Я купила кружку, заварку, печенье и посчитала вселение завершенным.
Первую неделю я знакомилась с коллективом, изучала достопримечательности Москвы, даже съездила на пару экскурсий и взяла на заметку, что больше всего интересует туристов, завела картотеку на гостиницы.
А на следующей неделе появился мой первый клиент. Нервничала я ужасно. Как назло, с вечера громыхнул ливень, город насквозь промок. Окно показывало безрадостный серый фон неба, крупные капли, стекающие по стеклу, только тротуары пестрели веселыми зонтами и яркими детскими плащиками.
– Доброе утро, Егор Глебович! – торжественно сказала я в телефон.
– Здравствуйте, – неопределенно-вопросительная интонация.
– Я ваш сопровождающий, меня Дарьей зовут. У нас здесь сильный дождь.
– Какие-то проблемы?
– Назовите, пожалуйста, свой вагон, я вас встречу на перроне.
– Двенадцатый.
– Хорошо, я с красным зонтом буду.
– Да, понял. До встречи. – Он положил трубку.
За пять минут до прибытия поезда я вышла на платформу. Всё-таки есть что-то романтичное в запахе железнодорожных вокзалов, такое трогательное – в ожидающих взглядах, обращенных в сторону показавшихся огней паровоза. Я неторопливо шагала в своих непромокаемых осенних туфлях, рассчитывая расположение двенадцатого вагона. Сзади донесся раздраженный мужской голос: