Ёж нашёл меня у цоххов. Я решила преодолеть свою боязнь и познакомиться с ними поближе. Мне разрешили их погладить. Короткий густой мех был приятным на ощупь и очень тёплым. Рон рассказывал о характере своих любимцев и условиях содержания. Похлёбку, кстати, они подметали так, что потом мыть котелок и не приходилось, начисто вылизывали. А большой чан Егерт велел отмыть Сэлу и Миту – носильщикам наших сумок.
– Даш, пошли прогуляемся, – Ёж был непривычно серьёзен.
– Ночью нельзя удаляться от стоянки без сопровождения, – из темноты возник Егерт.
Он весь вечер старательно меня избегал, мне было всё равно. Вокруг было столько новых людей, да и вечер был занят под завязку, так что времени мучиться любопытством не оставалось.
– Да ладно тебе, Ёжик, цоххи всё равно по-нашенски не понимают, – на русском сказала я, – есть своя прелесть в раскрытии тайны.
– Они поняли, что мы из другого места? – намекнул ангел. Угу, если тут есть огнемёты и сонники, то почему бы не быть своим "языковедам"?
– Да, увидели, как цоххи на Тошку реагируют. О чём ты хотел поговорить?
Ёжик сжался в комочек, обнимая коленки и уткнув в них свой подбородок:
– Даш, помнишь, я обещал не врать и не скрывать инфу?
– Ну?
Он вздохнул:
– То, о чём я сегодня попросил Егерта, предполагает обряд братания, не зря он так разозлился. Понимаешь, оказалось, что у каждого здесь есть первое, личное имя.
Я помолчала, утрясая информацию. В общем-то, это не ново.
– Ничего удивительного. Мы изучали, что раньше это прослеживалось у всех народов, у русского в том числе, детям давали одно имя, а для общественности оставалось другое. Отголоски и сейчас – есть официальные имена и уменьшительно-ласкательные. Только мне здесь пришлось, наоборот, домашнее имя вместо официального использовать, как равнинник предложил. Из-за чего ты так расстроился? Ну и сказал бы, мол, Ангел, очень приятно.
– Здесь ритуал братания не просто слова. Это действительно ритуал и действительно на всю жизнь. Дэв назвал мне своё имя. И фамилию. Это была первая неожиданность. Стражи служат под другой фамилией – одной на всю десятку. Так что наш десятник совсем не тот, за кого себя выдает.
– Круто! – оценила я, – наверное, чтобы родственников не подставлять. Опять же унификация.
– Я хотел в ответ соврать, конечно, не такое близкое к оригиналу, как Ангел, но к примеру Одиссей Лаэртид, почему бы и нет?
Я кивнула.
– Не смог. Он так удивился, говорит, не бывает, чтоб без имени, надо только захотеть вспомнить. Я захотел. И вспомнил.
Ёжик плакал. Давился слезами, старался не всхлипывать. Я обняла его, как будто и впрямь он был моим братишкой, прижала к себе:
– Шшш, может, позже расскажешь?
– Плакать теперь умею, – внезапно улыбнулся он сквозь слёзы, вспомнив наше знакомство, – это поможет выжить?
– Конечно, поможет. И тебе, и мне. Наверное, здорово быть ангелом, но быть человеком, мне кажется, гораздо интереснее.
– Точно, – Ёж вытер глаза рукавом и шмыгнул, – меня звали Димант Евплид, мой отец был капитаном дальнего плавания, а мать ты видела. Она стояла на палубе и указывала направление, – неожиданно напомнил он, – твоя пра-пра-пра в неизвестном поколении. Только жили мы задолго до Троянской войны, ещё когда полисы не гнушались нападать друг на друга. Понятно, я тогда политикой особо не интересовался и в первом плавании, куда меня взял отец, специально отстал от наших, чтобы посмотреть полис. Да только нарвался на патриотов за первым же перекрёстком. Меня успели найти, принесли на корабль. Я вспомнил мамино лицо с бегущими слезами, отцовские глаза, когда лекарь прямо сказал, что надежды нет. А потом я, наверное, умер и всех забыл. Дома оставалось двое младших сестрёнок. Когда я был ангелом, то легко мог узнать об их судьбе и о том, чья ты правнучка, но тогда меня это не интересовало.
– Может, не так уж и случайно именно ты попал ко мне в ангелы?
– Случайности не случайны, – покачал он головой, – знаешь, Гермес велик! Он не добр, в том смысле как вы это понимаете, и совершенно чужд сентиментальности. Богу нельзя позволить себе мягкотелость и инфантильность, выдаваемую твоими современниками за доброту. Но он великодушен, так что, похоже, мы – подарки друг для друга.