Нас Егерт отвёл к длинной скамье ближе к рыжику, а стражи с Лаврисом расположились за спиной писца.
Суд? Так быстро?
Ёжик дёрнул меня за рукав и шепнул:
– Надо правду сказать про межмирье.
– А если выход замуруют? – испугалась я.
– Значит, в другом месте найдёшь.
– Не переговариваться! – громко сказал судья-мужчина, сидящий справа.
Женщина приказала:
– Ввести обвинителей и свидетелей.
Снова распахнулись двери, появились чернявый староста, Арисья и ещё несколько человек, среди которых я с удивлением узнала самого первого старосту с сынишкой, прихвостней, мужика, отжалевшего мне сыр. Остальные были незнакомы.
Круто. Осталось только Хозяина леса или равнинника пригласить. Вот это скорость розыска!
Я поймала взгляд рыжего парня, настойчиво о чём-то пытающегося сказать глазами. Быстро скорчила гримасу, что не понимаю. Он встал с места, подошёл к стражу, охраняющему дверь, дал указания. Страж кивнул пару раз и выскользнул за дверь. Рыжик вернулся на место, так же ухмыляясь. Как с таким характером можно работать в суде?
Все расселись по местам. Свидетели присоединились к оставшейся кварте Егерта, а обвинители: чернявый староста и Арисья с какими-то мужичками, – расположились напротив нас. Я попыталась посмотреть в глаза этой прохиндейке, но её внимание прочно было приковано к представительным мужчинам за судейским столом.
Женщина встала. Сразу стихли шорохи.
– Именем Солы я, советник Сюннива Шана, открываю разбор обвинения номер 138 от двадцатого года правления князя Сваддара из рода Орм. Именем Хлада выступает советник Ульм Вирту, именем Жара – советник Граньель Трис. В определенном порядке будут опрошены обвинители, свидетели и обвиняемые. Все слова заносятся на бумагу, поэтому прошу вас говорить чётко и только по делу. Вызываемый становится в круг Солы. Говорит только правду. В случае обмана обвинитель, свидетель, обвиняемый – любой, посмевший лжесвидетельствовать перед лицом Солы, несёт последствия. Выкрики с места не допускаются. Итак, слово первому обвинителю.
Чернявый легко поднялся, неторопливо встал в круг и заявил:
– Я, староста Анарьяд Стод, обвиняю находящегося здесь Арсида Валам в похищении несовершеннолетней Тамии Сена при попустительстве леди Ньера. В доказательство своих слов представляю книгу записей о рождении. Согласно записи совершеннолетие Тамии Сена наступит только через девять дней. При попытке задержать преступников пострадали я и мои доверенные люди.
– Какого рода ущерб был нанесен вам лично? – доброжелательно спросил советник "Хлад".
Чернявый замялся.
– Говорите, – ласково подбодрил "Жар".
– Ушиб спины.
– Расскажите подробно, как проходило похищение.
– Да, советник, – чернявый освоился и вдохновенно принялся рассказывать, – в обед 33 дня ледохода к моему дому подъехал сын соседского старосты и привёз чужаков. Согласно княжескому уложению я накормил девушку и мальчика. Девушка не сказала ни слова, а мальчик интересовался, можно ли нанять транспорт до следующего села. Я отказал. Вскоре мне сообщили, что приезжих приютили в доме Арсида Валам. Этот человек известный жалобщик и подстрекатель, поэтому я приказал установить наблюдение. Утром мне сообщили, что в доме никого нет, внучка Арсида, Тамия Сена, записанная под опеку бабушки Сена, отсутствует, впрочем, бабушка не видела внучки уже около месяца. Я с помощниками отправился на перехват. Они не успели далеко отъехать, я потребовал, чтобы девушку вернули в село, где она записана по закону. Чужаки молчали, а старик стал спорить и заявил, что внучка уже совершеннолетняя. Я велел помощникам забрать девушку и вернуть в село. Не сомневаясь в их послушании, поехал в сторону села. Сзади послышались крики, а когда я повернулся, увидел, что телега быстро едет дальше, а мои помощники лежат на земле. Я поскакал вдогонку, но мой конь споткнулся, и я вылетел из седла. Так им удалось скрыться. Вернувшись в село, я сообщил в надзорную службу графа о происшествии.