Серьёзный рыжик ввел в круг зардевшуюся дамочку, схватил за руки. Я снова ничего не усмотрела. Может, когда-нибудь и я смогу такую диагностику на "раз!" проводить.
– Свидетельствую: налицо сильнейшее истощение, пять дней назад кризис. На данный момент восстановление быстрыми темпами.
Арисья, вдохновенно кивая, подхватила:
– Я же говорю, что богинюшка наша приходила, навещала, вот и благость от неё.
То-то я за эту благость больше суток пластом лежала! Ну хоть на скелет она теперь не похожа.
Судьи снова шушукались. Очень быстро пришли к единому мнению.
– В связи с выяснившимися обстоятельствами обвинение в пленении считается несостоятельным, поскольку ограничения были вызваны состоянием здоровья обвинителя и им не оспаривались. Облыжный обвинитель оплачивает установленный штраф в размере двух серебряных монет и обязуется вернуть неправомерно используемое чужое имущество, а именно лошадь, до истечения цветеня…
– Что это – я им должна приплатить? – раздался резкий возмущенный голос Арисьи. Её староста схватился за голову, – да не будет этого!
– За выкрик с места налагается штраф в размере пяти младших монет, – невозмутимо продолжила судья, – таким образом, облыжный обвинитель, а именно Арисья Трепла выплачивает две серебряные и пять младших монет.
Староста Коремы быстро подскочил и зажал Арисье рот.
Встал "Хлад":
– Деньги подлежат внесению в Единый банк на общий судебный счёт, можно через кассу суда. Свидетелей и обвинителей по разобранным обвинениям просим удалиться. Арсид Валам и Тамия Сена переходят на скамью свидетелей. Объявляю перерыв.
Все зашевелились. Судьи вышли из зала, Арисью уволок её староста, а чернявый с прихвостнями сбежал в первую очередь.
– Ещё не всё? – удивилась Тамия.
– Наверное, к нам с Ёжиком остались вопросы, – нервно предположила я.
Подошёл Дэв, предложил сопроводить в комнату очищения.
– Погоди минутку, Дэв, – я подошла к первому старосте с сынишкой, всё ещё нерешительно топчущимся на месте и поглядывающим на нас, – благодарю, добрые люди, что выделили время и пришли свидетельствовать. К сожалению, я тогда ещё не разговаривала на велирском языке, не могла сама поблагодарить, ваши припасы нас очень выручили.
Селяне серьёзно покивали.
– Всех добрых дней, – нарисовался рядом Ёжик, улыбаясь своей заразительной улыбкой.
– Вот ты вымахал, парень! – удивился первый староста.
– На хороших-то харчах! – подмигнул Ёж, и все тоже невольно заулыбались.
– Передавайте, пожалуйста, поклон вашей жене, от своих слов не отказываюсь, постараюсь осенью или через год приехать за урожаем, – напомнила я.
– Посадили, посадили уже, – закивал парнишка.
Я обрадовалась.
– Даша, пойдём быстрее, скоро перерыв закончится, – поторопил Дэв.
Вскоре места были вновь заняты. Я смотрела на мужчину, вставшего в круг последним из обвинителей.
– Я чиновник двенадцатого ранга Ваташ Урик. Обвиняю леди Дашу Ньера и Ёжа Ньеру в проникновении в Велирию без оповещения поместной службы, а также в неуплате налога на пребывание иностранцев.
Мы с Ёжиком, оставшиеся в одиночестве на скамье обвиняемых, переглянулись. Можно было предполагать, что такое поместная служба. У них пока не было толкового транспорта, но уже введен визовый режим?
– Прошу в круг, – поторопила меня судья.
Я снова окунулась в состояние радостной болтливости, разулыбалась:
– К сожалению, мы не знали о существовании налога. И поместной службы тоже.
– Как же вы попали в страну? – с обманчивым добродушием спросил Жар.
Я еле сдержала порыв начать выбалтывать, начиная со знакомства с Лали. Люди за судейским столом вызывали безотчетное доверие, они были бесконечно милы и надёжны, лучше всех могли понять и помочь в трудную минуту. Я переводила взгляд с одного лица на другое и всё не могла выбрать, кому из них смотреть в глаза, чтобы никого не обидеть.
"Держись!"
Сморгнула. Повернула голову туда, откуда донёсся предостерегающий возглас. Лица знакомых стражей, Арсида, Тамии были странно искажены, Дэв шевелил губами, будто подсказывая мне ответ. Я внимательно всмотрелась и попробовала повторить:
– Ва-ва-ва!
– Отвечайте на вопрос! – потребовала судья.
Ну какая же она лапочка, когда сердится. Так потешно хмурится! Я захихикала. Жар расширил глаза, а Хлад скорчил уксусную рожу. Ха-ха-ха! Ой, держите меня семеро! Ха-ха-ха-ха! Это же невыносимо смешно! А-ха-ха-ха! Ржунимагу! Ха-ха-ха, ох, Ёжик, Ёжик, смотри! Ха-ха-ха! А она-то! Хи-хи-хи-хи!