– Нет, что-то никак не приходилось, то некогда, то монетки у Тошки были, то у тебя.
– Нелюбопытная ты, – упрекнул Ёжик.
– В нашей семье хватает тебя, – отмахнулась я, – дальше-то что?
– На тех монетах с одной стороны архитектура всякая, столица, наверное, а с другой – какая-то вязь сложная, без поллитры не разберешься, как говорят твои соотечественники. В общем, красивая денежка, такую на кулон – милое дело. Выбегает он за мной, говорит, зачем же сразу к ювелирам, могу и четыре серебрушки дать за редкую монету. Я иду так целеустремленно, хотя куда иду – сам не знаю. А он уговаривает, что пять отдаст, потом семь. Тут я увидел лавку, где в стеклянной витрине на манекенах бус понавешено, а он уже десять предлагает. В общем, я согласился на пятнадцати, – Ёж торжествующе посмотрел на меня.
– Молодец, – восхитилась я, – а… а почему?
– Что почему? – не понял Ёж.
– Почему ты не зашел-таки к ювелиру и не узнал, за сколько бы взяли монету на кулон? – как нечто очевидное спросила я, повертела ступни в воде и подняла подсохнуть.
– Ну, знаешь, у нас цель-то не разбазарить деньги на кулоны, – наставительно сказал представитель бога торговли и путешествий, – а создать себе как можно больше возможностей! Кстати, возьми половину, а то ты совсем без налички.
– Ну-ну, созидатель, что дальше-то было? – засмеялась я, рассовывая монеты по карманам, – скоро в поместную службу идти, а я так и не узнаю.
– А дальше всё просто. Получил я свои пятнадцать серебрушек, душевно распрощался, а за углом поймал свободную повозку и стал ждать. Минут, значит, через десять оценщик не выдержал, смотрю, чешет в сторону старого города. А там заходит в поместье с высоченным забором, от дома одни вершки видно. Я велел кучеру стать подальше и говорить, что занято. Вышел оценщик, сияет. Тут и я к этому забору, говорю стражникам, мол, господин оценщик забыл кое о чём доложить господину. Проводили меня по дворцу. Знаешь, там скульптуры и картины такие – закачаешься. С господином-то этим я и поговорил. Узнал, что за нашу серебрушку он ростовщику золотой отвалил. Да по всему понятно, что денег куры не клюют. Он и выкупил твои рублики да велел ещё заходить, когда что появится.
– Ты крут, брат, – улыбнулась радостному Ёжику, – теперь в банк?
В поместную службу графиня приехала лично, чтобы убедиться, что нам дадут местное гражданство. Так что обратно возвращались радостные в мягкой коляске с опущенным верхом. Теперь я могла купить жильё в столице и жить – ура! – независимо от Виери. Пусть графиня мила, а Дэв – просто очаровашка, но мы знакомы всего-то два дня, а ещё есть фактор «икс» – родители Дэва. Неизвестно, будут ли они в таком уж восторге от новых родственничков.
Накал радости значительно снизило известие, что нынче к нам ужинать пожалует военный советник. Тошка огорченно засвистел. Графиня схватилась за голову, узнав, что я сама его пригласила.
– Девочка, как ты неосторожна! Да ещё и при Лаврисе, с которым вы на праздник идёте. Хорошо, что все знают, что ты иностранка. Можно пригласить мужчину на обед, но на ужин девушки не приглашают, это совершенный моветон, – она огорченно всплеснула руками.
– Почему? – изумилась я. – У вас же все равны!
– Кто тебе сказал такое? – в свою очередь удивилась леди Илора. – Как могут быть равны женщины и мужчины?
Не могла же я сказать, что выбирала именно такой мир! Разве равенство прав не подразумевает отсутствие двойных стандартов? Эх…
– Надо срочно с тобой заняться этикетом. Как же ты на празднике?
Заглянул молодой парень в униформе и доложил о прибытии репетитора.
Мои три платья, уплотненные в маленькие комочки, благополучно пережили путешествие до Тьорна и теперь висели в гардеробе, отпаренные и выглаженные невидимым персоналом графини. Тошка отказался участвовать в выборе наряда, честно отсидев с нами репетиторские уроки, дрых в центре кровати.
Я нервничала, как выпускник перед ЕГЭ. Какое же надеть?
Жёлтое, купленное на свадьбу Светланки. Праздничное, яркое. Короткое.
Голубое. Выпускной в универе, когда всей группой заказали празднование в кафе. Загадочное, со смелым декольте и косым подолом.
Алое. Школьный выпускной. Открытые плечи, плотная ткань верха и хоровод нескольких шифоновых юбок, серпантином спускающихся в пол, поверх непрозрачной нижней.
– И долго ты ещё стоять будешь? Твой гость пришёл, если что.
– Ёжик! – я возмутилась, – а если бы я переодевалась? Постучать не судьба?
– Забыл, – улыбнулся шельмец, – ну что, пошли? А то графиня за нами уже Тамию посылала. А к ней Лин пришёл.