Меня ещё хватало на то, чтобы кивать в нужных местах и восклицать: "Потрясающе!", "Невероятно!", "Шутите?". Чем меньше оставалось времени до праздника, тем сильнее что-то сжималось и дрожало внутри меня. Увы, я могла думать только о том, приходил ли за мной Угмар, этот несносный тип с невестой и положением первого луча. Самоуверенный светский хлыщ. Целователь рук несчастный!
Посмотри на прекрасный город, симпатичных парней рядом, довольных братьев и признайся, что просто трусишь. Как школьница, боишься не совладать со своими чувствами при этом человеке. Одна мысль, что голос в его присутствии дрогнет, приводит в ужас. А вдруг я начну нести чушь или глупо смеяться? Ммм… я закусила губу, стараясь избавиться от этой воображаемой катастрофы.
– Даша, – Лаврис стоял у дверцы коляски и протягивал мне руку.
Выбраться на землю в широком плаще, заимствованном у графини, без помощи было решительно невозможно. Я оглянулась. На всём протяжении подъездной аллеи из карет и колясок появлялись укутанные в плащи фигуры девушек, сопровождаемых кавалерами.
К нам подходили, здоровались. Лаврис, сияя улыбкой на 120 Ватт, представлял мне высокое общество. Вскоре мы шли в центре весёлой галдящей толпы, вливающейся в широко распахнутые двери княжеского дворца.
– Даша, тебе в дамскую комнату, я буду ждать рядом, не бойся, – прошептал на ушко Лаврис.
Дамская комната представляла собой огромную гримерку. Казалось, всё женское население города вертится у зеркал, сбросив маскирующие плащи-коконы и превратившись в восхитительных бабочек. Короткие платья, яркие цвета, замысловатые причёски. Ленты, кружево, драгоценности. Я-то боялась, что в своём желтом коротком платье буду выглядеть вызывающе, а здесь многие были наряжены в костюмы, не намного отличающиеся от костюмов наших фигуристок. Вот тебе и средневековье! А косметика? Девушка в минимальном алом одеянии справа от меня старательно малевала на щеке шестилапое насекомое с крылышками.
– Извините, а что это значит?
Она дорисовала последнюю лапку и, любуясь результатом, ответила:
– В поиске партнёра. Ты новичок, что ли?
– Новичок.
– Оно и видно, – она размазывала блестящие тени, – с кавалером, наверное? Меня, кстати, Вандой зовут.
– А меня Дашей. С кавалером, – я с любопытством следила, как заурядная в общем-то мордашка превращается в лицо, достойное рекламировать дорогущую косметику.
– Тебе можно звезду нарисовать – «недостижимая» или четырехлепестковый цветок – "скромность и фантазии", – Ванда промокнула губы, приспустила декольте чуть не до сосков и начала намазывать шею и грудь кремом, пояснив, – чтобы блестело. Надо? – она щедро протянула мне баночку.
– Спасибо, пока ничего не буду, – я тоже освежила макияж и поправила волосы.
– Зря, увидишь ещё, какая здесь конкуренция, – она выбрала очередную из батареи баночек и стала наносить на свои белокурые локоны красящий состав. – Если надеешься на кавалера, забудь! Никто не гарантирует, что ты уйдёшь с ним же. Или ты за него не держишься?
– Не держусь, – я с любопытством наблюдала за её преображением, – мне хотелось на картины посмотреть и послушать пение.
– Купилась на культурную программу? – фыркнула Ванда, прижимая флакончик с духами к впадинке между грудями, а потом и под коленками. – Это же для старушек! Ты, вроде, пока молода. У тебя сколько любовников было?
– Нисколько, – твердо сказала я. То, что было с Олегом – это совсем-совсем другое! Что было между нами, назвать «переспали» не повернётся язык. Моя тайна, лелеемое воспоминание, спрятанное поглубже от себя самой.
Ванда смерила меня взглядом:
– А на вид, вроде, всё в порядке. Ноги прямые, грудь и попа в наличии, только волосы тёмные, это здесь редкость. Ты издалека что ли?
– Издалека, – вздохнула я.
– Всё, я готова, – она ещё раз прошлась пуховкой и повернулась ко мне во всём великолепии голливудской актрисы, – значит, буду твоим опекуном, а то действительно ничего, кроме картин, не увидишь. Плащ свой оставляй здесь. Готова? Идём!
Лаврис встретил нас широкой улыбкой, видимо, они с Вандой давно были знакомы и симпатизировали друг другу. Подхватив под руки с двух сторон, эта парочка потащила меня на экскурсию. В искусстве я разбиралась слабо, курс МХК в школе исчерпывался написанием четырёх рефератов в год, поэтому среди картин меня интересовали прежде всего пейзажи Гаэрии.
– Это Жаров континент? – На изображении широкого каньона спускались уступы, с одного из которых готов был сорваться дракон. Он расправил крылья и нагнул голову характерным движением, которое я не раз замечала у Тошки перед взлетом.